- Минут десять, может чуть больше, - ответила та дрогнувшим голосом, почему-то испугавшись вопроса и забыв, как не хотела подпускать адвоката. – Олеар сказал, что это недолго. А Климент всё лежит, - растерялась окончательно. – Что-то не так?
- Всё не так. Через двадцать минут он умрет, если не дать ему противоядие, - оглянулся на ограду, от которой сильно пахло гарью. – А рецепт противоядия сгорел вместе с Олеаром, как я понимаю.
- Что-о-о? – Катя ошарашено уставилась на Аунтана. – Нужно противоядие? Нет же. Брат сказал, что само пройдет через какое-то время, поэтому и торопился с кинжалом. Сказал, что надо успеть, чтобы Климент не убил нас, когда придет в себя. Разве не так? – в ее глазах мелькнула надежда.
- Не так, совсем не так, Олеар врал, - отрицательно помотал головой Аунтан. – Скорее всего, он боялся, что его поймают до того, как Климент умрет. Вот и торопился. Я следил за ним, чтобы узнать этот рецепт, и не успел. Олеар пришел к вам раньше. А теперь… я не знаю, что делать, - выпрямился, достал из кармана жилетки листок с сидящими на нем светлячками и подкинул в воздух. Убедился, что тот растворился, и с сожалением произнес. – Не думаю, что императорские маги успеют за двадцать минут что-то воссоздать. Мне жаль твоего мужа. Ему не выжить, - с поникшей головой уселся на ступеньки крыльца.
Катя вздрогнула, будто ее ударили плетью, всхлипнула от жгучей боли, пронзившей сердце, и… взяла себя в руки вместо того, чтобы разреветься и проклинать жизнь. В критические моменты у нее всегда так – в голове вдруг что-то щелкает, и будто это уже не она, не хрупкая девчушка с косичками, а богиня, которая может, в ее силах, изменить судьбу.
- Быстро рассказывай, что за штука этот порошок, - дернула Аунтана за рукав. – В двух словах, но чтобы понятно. Нет времени ждать магов.
- Сначала варится зелье, - удивившись Катиному спокойствию и внезапной смене ее эмоций, тот тянуть с ответом не стал. Даже сам взбодрился, перестав оплакивать родного старшего брата. – Потом сушится…
- Еще короче. Саму суть, - перебила его Катя. – Для чего порошок? Я поняла, он как-то держит дракона внутри человека, не давая тому превращаться. Так?
- Почти. Зелье отделяет драконью ипостась от человека, а человеческое тело оставшегося без подпитки магией дракона медленно убивает. В течение получаса. А если умирает дракон, умирает и человек. Вот такой способ расправиться с нашим родом нашел Олеар в какой-то древней пещере, где прятался от Императора.
- Ясно, - кивнула Катя. – Значит, нам надо соединить обратно дракона с человеком. Угу. Ясно. Угу.
- Да, надо дать противоядие. А его нет.
- Но попробовать мы можем. Бери Климента и дуй за мной.
Спрашивать зачем и для чего, Аунтан не стал, а строго выполнил приказ. С легкостью поднял брата, перекинул через плечо и побежал следом за Катей. Увидел, как та встала посреди кухни и стала размахивать руками, о чем-то думая и показывая указательными пальцами влево-вправо, вверх-вниз, словно командовала взводом, нет, батальоном других рук, вихрем летающих по комнате, что-то несущих, что-то сыплющих в уже кипящий котел, поварешкой в нем мешающих и снова что-то туда кидающих.
Крылья летучей мыши. Веточки вербены. Базилик. Мухомор. Это лишь то, что Аунтан смог опознать.
- Клади его на стол, - крикнула Катя, не оборачиваясь. – Сейчас лечить будем.
***
Солнце окончательно разогнало тучи, высушивая на траве оставшиеся после дождя капли, ласково припекало Кате, стоящей на крыльце имения, макушку, и задорно отражалось от блестящих чешуек на телах двух драконов, зеленого и коричневого, порхающих в небе.
- Может, хватит уже ерундой заниматься, - хихикнула Катя, когда зеленый сделал сальто и чуть не воткнулся головой в землю, пропахав ее задними лапами. Снова взмыл к солнцу. – Нам еще заказ доделать, суп доварить и… - была прервана нежным поцелуем, закрывшим ей надолго рот. – Климент, - выдохнула. – Ну, сколько можно.
- Всегда. Я всегда буду тебя целовать, - превратившийся в человека муж, крепко держал ее в своих объятиях. – И век буду благодарен за то, что ты меня спасла.
- Только век? – ехидно прищурилась Катя. – А потом?
- А потом другой век, - радостно хохотнул Климент. – Лестад! – позвал младшего брата. – Тебе домой не пора? Ну, а чего он не улетает, - ответил жене, ткнувшей его локтем в бок, мол, нельзя же так. – У меня сегодня совсем другие планы. На тебя, - снова полез целоваться.
- Не пора, - фыркнул приземлившийся дракон и стал Аунтаном. Или Лестадом? – Не улечу, пока не узнаю, как у Катрин это получилось, - похлопал Климента по плечу, проверяя его на устойчивость. – Что ты жив-здоров и, похоже, даже слишком.
- Мне помогла сила рода Бристенсен, всех ведьм и колдунов, живших до меня, - ответила ему Катя. – Я их просто попросила спасти моего истинного. И вот, - чмокнула мужа в щеку.
Если честно, она сама толком не знала, что случилось получасом ранее. И да, просто попросила родню ей помочь. А потом выпустила свою магию наружу, взмолившись, чтобы её услышали. И древние люди, вставшие из могил или прилетевшие из других миров, тут же нашли где-то рецепт противоядия, тут же повытаскивали из тайных закромов ингредиенты (даже непонятно откуда) и сварили нужное зелье.
А может, она сама всё это сделала, впав в какое-то пограничное состояние, когда получаешь информацию из ноосферы и ускоряешься до скорости звука.
Сложно объяснить. С этим еще предстоит разобраться.
И Катя разберется.
А пока…
- Нам некогда, - Климент захлопнул перед носом Аунтана дверь имения и понес Катю на руках на кухню. – Нам же еще работать? – хитро на нее посмотрел, усаживая на стол, прижался между ее ног, впился в губы, лаская язык и поглаживая затылок одной рукой, а второй полез под юбку…
Стол оказался не скрипучим, подоконник широким… ну, и всё остальное для бурного секса подходящим.
И ночь была великолепной, хотя провести ее пришлось в бывшей спальне отчима, чтобы не мешала Ниртак. При ней заниматься интимом как-то не очень.
***
Разбудила нашу любвеобильную парочку, которая толком и не спала, сирена, известившая, что кого-то опять принесло.