(отрывок из повести «Моё милое детство»)
В детстве первый день Пасхи мы всегда, как я уже сказала, проводили у бабушки с дедушкой.
Теперь, уже много-много лет спустя, этот день мне всегда представляется особенным. Мне кажется, что он всегда бывал ясным, светлым, радостным. На лазурном небе ярко сияло солнце; особенно весело и призывно чирикали птицы в вышине; беспрерывно благостно гудели колокола церквей. Улицы казались чище. Народу на улицах шло и ехало великое множество. Все были такие нарядные, весёлые… То и дело открывали друг другу искренние объятия и говорили радостно: «Христос воскресе!» – «Воистину воскресе!»
Было ли так всегда, не знаю; может быть, я многое запамятовала.
Путешествие в первый день Пасхи к бабушке и дедушке бывало для нас, детей, ежегодным большим событием, целым паломничеством [33]. Ведь мы жили из года в год так тихо, уединённо в своём скромном гнёздышке, точно ограждённые от всего мира огромной стеной. И потому каждое новое, самое маленькое событие в нашей жизни надолго выбивало нас из однообразной колеи и оставляло неизгладимый след, о котором бывало много разговоров и воспоминаний.
За несколько дней до нашего похода, ещё на Страстной неделе, шли приготовления. Мама старательно дошивала нам новые платья и передники. Нянечка что-то всё укладывала в свой огромный ковровый красный «ридикюль» [34], как она его называла. Улучив свободную от дела минутку, она нас наставляла. Мы ведь оставались у бабушки без неё гостить на дня три-четыре.
– Во всём слушайтесь, мои птички, бабушку, тёток… Будьте вежливыми и скромными. Лидинька, милушка, не возись с собаками и кошками. Не то исцарапают тебя… Пожалуй, и новое платье изорвёшь… А главное, с тётей Сашей не спорьте… Помните, что она постарше вас…
– Тётя Саша сердитая, – замечает сестра.
– Ничуть не сердитая… Если и скажет какое слово с горячности… Часто и сама бывает, голубушка, не рада… Да уж слова не вернёшь… – говорит няня.
– Как же, нянечка, ты сама часто говоришь, что тётя Саша «характерная»… И она всегда сердится, – напоминаю я своей старушке.
– Ну да, «характерная»… Я и не отпираюсь, что говорила… Значит, у неё характер такой… А вам, маленьким деточкам, нечего об этом вспоминать…
И няня опять нас долго наставляет.
– А ты, Беляночка, моё золотце, не связывайся с Дуняшкой, не слушай её россказней.
– Нянечка, она такая смешная! Всегда всё перепутает… Бабушке и дедушке говорит «ты», а про себя «мы»… Как смешно она про свою деревню рассказывает и какие смешные слова говорит.
При одном воспоминании о Дуняше, молоденькой бабушкиной прислуге, мы с Лидой заливаемся весёлым громким хохотом.
Но няня недовольна:
– Она – простая деревенская глупенькая девчонка… А вы – высокородные барышни… И нечего вам её деревенские небылицы слушать.
ПУТЕШЕСТВИЕ В ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ПАСХИ К БАБУШКЕ БЫВАЛО ДЛЯ ДЕТЕЙ ЕЖЕГОДНЫМ СОБЫТИЕМ
Мы обещаем не связываться с Дуняшей и не слушать её деревенских россказней. Но ведь так трудно выполнить это обещание. Забудешь – и чего-чего, бывало, не наслушаешься от наивной деревенской девчонки.
– Нянечка, а какие-то нынче дедушка яички накрасил? – вспоминаем мы.
– Ну уж, конечно, всего придумал наш забавник… Умный, знающий человек ваш дедушка… И голова на плечах крепкая, и руки золотые.
Нам казалось очень смешным, как говорила няня о дедушке, будто у него голова крепкая и руки из золота… Смотришь, бывало, на него и дивишься… Но он, действительно, был таким.
– А мальчишки дедушкины придут «Христос воскресе» петь?
– Конечно, придут. Мальчишки у него – первые гости. Без них никакой праздник не обойдётся.
– Пожалуй, тётя Саша рассердится на мальчишек…
Воспоминания так и встают, так и рисуют знакомые милые картины, уютный домик бабушки и дедушки и всё, что там приходилось переживать. Как-то там дедушкин Каштанка поживает? Чему он его ещё выучил? Наловил ли дедушка новых птиц? Куда он пойдёт на праздниках со своей «босоногой командой»? Какие стихи он переписал для мамы?
В жизни так много занятного, интересного, что, кажется, всего и не вспомнишь.
* * *
Как радостно просыпаться в первый день Светлого праздника!
– Няня! Нянечка! Одевай нас скорее, скорее! Ведь сегодня к бабушке и дедушке.
Мама и няня нас одевают и опять наставляют…
– Поздравьте всех… Скажите, что мы с папой гулять пошли и скоро придём, – говорит мама.
– Скорее бы, скорее, – твердим мы в радостном восторге.
Хотя с Петербургской стороны, где мы жили, до Васильевского острова, где жили бабушка и дедушка, было совсем недалеко – не более двух вёрст [35], – но для старушки и двух закутанных маленьких девочек пройти это расстояние казалось целым путешествием.
В то время по улицам Петербурга ходили огромные тряские общественные кареты [36], запряжённые тройкою тощих лошадей; эти рыдваны [37] назывались «щапинскими каретами». Часть нашего пути мы всегда совершали в такой карете, так как нанять извозчика считалось в нашей семье недопустимой роскошью. И у нас, так же и бабушка с дедушкой, решительно все члены семьи или ходили пешком, или ездили в дешёвых «щапинских каретах». Впрочем, это имело свои удобства и выгоды.
«Щапинские кареты» останавливались от нашей квартиры недалеко, шагах в 300, не более. Но папа сам шёл проводить нас до «кареты». Он нёс нянин красный «ридикюль» и заботливо усаживал нас в «карету». Он много раз наставлял няню, где надо слезать, осторожнее идти по улицам и вообще беречься. Он даже поручал нас вниманию кондукторов.
И мы наконец двигались в путь. Путешествие казалось нам необыкновенно длинным. Часть дороги мы ехали в «карете», но большую часть шли пешком.
Вот «щапинская карета» остановилась. Кондуктор помог нам вылезть. И мы двинулись тихонько дальше. Старушка няня еле-еле плетётся и тащит свой «ридикюль».
– Дай, нянечка, я понесу. Ты устанешь…
– Ну куда тебе, Беляночка!.. Тяжело ведь.
– Мы вместе с Лидой.
– Нет, нет… Мне не тяжело… Теперь уж скоро.
Мы всё-таки с обеих сторон помогаем няне нести её «ридикюль» и думаем, что очень облегчаем ей ношу.
Настроение у нас самое радужное. Улица, люди, поцелуи на каждом шагу, пасхальный звон – всё это так радовало, так веселило.
В то далёкое время по улицам ходило очень много разносчиков [38]; все они громко кричали. Кроме того, часто водили учёных медведей, которые показывали разные фокусы, учёных лошадок, собак. Или просто ходили клоуны, акробаты, петрушки, фокусники. Мы с няней непременно останавливались около каждого затейника, смотрели с восхищением и дома устраивали такие же представления.
* * *
Но вот мы почти и дошли до