— Тебе все же придется зайти к профессору Курт чуть позже, чтобы она осмотрела тебя и занесла все твои показания в карточку, — ректор садится обратно, поправляет выправившуюся из хвоста прядь темных длинных волос и передает мне бумагу-направление. — Потом зайдешь к кастелянше и возьмешь белье и форму. В библиотеке возьмешь учебники.
Он одну за одной передает мне бумажки с его подписью и печатью.
— Прошу прощения, ректор Ферст, — тяжело сглатываю, потому что тошнота все еще до конца не прошла, — вот так все просто? Никаких экзаменов, дополнительных заданий, условий?
Он поднимает на меня тяжелый взгляд, и я понимаю, что нет. Не все просто. Ректор переплетает пальцы и облокачивается на стол, выдерживая паузу.
— Кассандра, — произносит он. — Не буду от тебя скрывать. Прежде, чем принять решение о твоем приеме на учебу, мы навели справки, и подошли к этому очень обстоятельно. Знаем все, вплоть до того, как звали твоего питомца, которого выдавали за твоего фамильяра, которого у тебя нет.
По спине пробегают мурашки. Они знают…Впрочем, если они даже при этих условиях дают мне шанс, то я согласна на все.
— Ну… я вообще удивлена, что меня все еще не посадили под арест, — натянуто говорю я.
— Не скажу, что среди приближенных к королю людей не было тех, кого посещала такая идея, — ректор снова оказывается со мной откровенен. — Но мое слово имеет для Его Величества вес, поэтому ты сейчас тут.
— Господин ректор… — я натянуто улыбаюсь и выпрямляю спину. — В ваших словах я слышу четкое «но». Я не питаю иллюзий, поэтому прошу вас сразу сказать, на каких условиях я тут? Что я должна сделать?
Ректор достает кристалл, обрамленный в красивую металлическую оправу и проводит над ним ладонью. Почти сразу же раздается приглушенный стук в дверь, но только для приличия. Потому что замок тут же щелкает, и на пороге появляется мрачный мужчина в черном кожаном костюме.
Высокий, широкоплечий, с длинными темными волосами, собранными в небрежный хвост кожаным шнурком. Его правую щеку пересекает старый шрам, заканчивающийся у уголка губ.
Но больше всего бросается в глаза не это. Меня как кинжалом пронзает его черным взглядом, полным жгучей ненависти. Не презрения, как у всех, именно ненависти. Волосы на голове встают дыбом, а вены наполняет жидкий страх.
— Вот единственное условие, Кассандра, — твердо произносит Ферст. — Профессор Ругро будет твоим куратором.
Глава 2
Мне никогда не было так страшно. Даже с отцом, когда он приходил за мной, чтобы отвести в… Стоп. Не думать, не вспоминать. Иначе первый срыв будет уже сейчас, еще до первого занятия.
На меня накатывает внезапное желание отказаться от обучения, от возможностей, лишь бы избежать этого кураторства. Но я же сама себя буду презирать за это малодушие! Ни за что. Зная свои перспективы, я буду хвататься за любую, хоть самую тонюсенькую палочку.
И кем бы или чем бы ни был этот Ругро, не отступлю. Я хочу встать, чтобы представиться и пожать руку, но мой будущий куратор дергает щекой со шрамом и резко переводит взгляд с меня на ректора.
Кажется, в черных глазах на мгновение мелькает совсем иная эмоция, но они словно становятся непроницаемы, покрываясь плотной коркой льда.
— Каковы будут указания относительно студентки Ройден? — низким, хрипловатым голосом спрашивает Ругро.
Я вижу, что ректор, глядя на профессора, напрягается и едва заметно отрицательно качает головой. Они разговаривают друг с другом взглядами, словно очень давно знакомы и вовсе не как начальник и подчиненный. Как друзья, знающие проблемы и боль друг друга.
— Я попрошу вас сориентировать студентку по расположению основных корпусов на территории академии, и передать информацию коменданту общежития боевого факультета. Дальше — студентка Ройден поступает в ваше распоряжение, — произносит ректор.
Ругро кивает, не проявляя больше никаких эмоций.
— Кассандра, с этого момента обо всех ваших проблемах и потребностях, пожалуйста, сообщайте профессору Ругро. С завтрашнего дня вы выходите на учебу, на третий курс боевого факультета, по нашим данным вам должно хватить знаний и умений на профильные предметы. По тем, что будут даваться сложно — будут назначены дополнительные занятия.
Ректор встает, передавая мне папку, в которую я вкладываю все выданные мне бумаги, и улыбкой намекая на то, что аудиенция закончена.
Запихиваю папку в заплечную сумку и тоже встаю. В любой другой момент я, наверное, ощущала бы предвкушение, наполненное надеждой. Но взгляд Ругро, который, сложив руки за спиной, дожидается того, что я первая выйду из кабинета, как-то убивает весь энтузиазм.
Мы покидаем башню с часами, которая занимает центральное место в архитектурном ансамбле академии и направляемся к фонтану на небольшой площади, вымощенной белым камнем.
Фонтан уже журчит прозрачной водой, напоминая о том, что пришла весна. Первая моя весна после того, как пришло известие о смерти отца. Первая весна вне нашего дома. Первая, когда я могу вдохнуть полной грудью и почти без страха.
Почти, потому что сейчас рядом со мной Ругро, от одного присутствия которого хочется спрятаться.
— Слушайте внимательно, студентка Ройден, — словно пуская в мою душу ледышку, говорит он, — несколько раз повторять я не буду. Докажите, что вас не зря приняли в лучшую академию страны.
Куратор очень четко указывает мне расположение всех зданий, про которые говорил ректор. Я даже сразу же их нахожу глазами, отмечая, что все они необычные, со своей изюминкой. Но с непривычки все в голове перемешивается.
Ни за что в этом не признаюсь.
— Идите готовьте все для заселения, — говорит Ругро. — Когда со всем закончите, жду вас в своем кабинете. Обсудим расписание индивидуальных тренировок.
При последних словах на его губах появляется кривоватая улыбка, а меня пробирает до покалывания кожи, и я едва сдерживаю дрожь. Хочу сказать спасибо, но Ругро снова меня перебивает:
— Не думайте, студентка Ройден, что попав сюда, вы решили все свои проблемы, — говорит он, глядя на меня сверху вниз. — Ваши проблемы только начинаются.
«Очень гостеприимно, профессор Ругро», — мысленно отвечаю ему я, потому как вслух