Мы всё также лежим в кровати друг напротив друга. Его рука лежит на моей талии, пальцы перебирают футболку, а моя нога закинута на его бедро, будто я боюсь, что он снова уйдёт. За дверью абсолютная тишина, словно в доме мы совсем одни. Наверное, нужно вставать, чтобы приготовить завтрак, но мне сейчас так хорошо, что о еде совсем не думаю.
— Мати, — начинает он, и я напрягаюсь. — Нам нужно серьезно поговорить.
— О чём? — кажется, я осипла от волнения.
— Нужно решить, где будем жить, — говорит Демид, и я выдыхаю. — Здесь вся твоя жизнь, а там у меня бизнес.
Не даю ему договорить, прикладываю свою ладошку к его губам и уверенно отвечаю:
— Мы вернемся в пансионат.
— Ты уверена? — спрашивает он, перехватив мою руку и целуя каждый пальчик. — Там ведь не будет девчонок, да и твоих родителей.
— Да, уверена. Я хочу жить там, где у нас всё началось. Сюда мы можем приезжать в отпуск, да и девчонки будут приезжать к нам.
— Но твои подруги остаются здесь.
— У подруг свои семьи, а я думаю о своей. Я хочу, чтобы мы вернулись на юг.
Демид смотрит шокированным взглядом пару секунд, а после обрушивается на меня со страстным поцелуем, и только тихий стук в дверь заставляет его оторваться от меня.
— Идём, сообщим родителям последние новости.
Как я и думала, они легко приняли мой выбор. Решено было не оттягивать мой переезд, поэтому сразу после семейного завтрака мы занялись сборами. Нужно было сходить в поликлинику и в универ. Выбрать, что брать с собой, а что оставить, ведь в машину всё не войдет. И ещё попрощаться с девчонками, а это самое сложное…
Прощаться с подругами было тяжело, я всё не могла решиться на встречу с ними. Они пришли сами. И я в который раз подумала о том, что сама Вселенная подарила мне их — дорогих, понимающих и таких близких.
Уезжать было грустно, но мои пальцы сжимал любимый мужчина, под сердцем развивался наш малыш. А значит, всё будет хорошо. Не может не быть.
Эпилог
Демид
Спустя время
Нервно вышагиваю у дверей роддома. Несколько дней назад я стал отцом! Хочется кричать об этом на весь мир. На свет появилась очаровательная малышка Алиана. Маленькая копия моей любимой женщины. Теперь я отвечаю за двух прекрасных созданий.
— Ты чего такой хмурый? — бьёт по плечу подошедший Айваз.
— Почему они ещё не вышли? — говорю чуть громче, чем планировал.
Меня разрывает от переживаний и нервов. Я знаю, что всё прошло хорошо, но ожидание — убивает. Мы с Мати ждали этот день, но понимание, что я вот-вот подержу на руках крохотного человека, заставляет меня нервничать больше обычного.
— Одеваются, наверное, — пожимает он плечами. — Идём к нашим.
Айваз указывает рукой в сторону, перевожу взгляд туда и усмехаюсь. Вся наша сумасшедшая компания в сборе.
Стеша руководит Вовой и Яном, указывая, где они должны стоят, чтобы плакат: «Алиана, добро пожаловать в этот мир!» был хорошо виден. Крис раздаёт связки с шариками Олегу и Вите. А мой старший брат, невестка и родители Матрёны держат огромные охапки цветов.
От нас столько шума, что на улицу уже выходила недовольная медсестра, чтобы сделать замечание. Но её слова все пропустили мимо ушей.
— Папочка, можете зайти за своими красавицами, — выглядывает всё та же медсестра. — Они уже готовы.
Нервно выхватываю из рук брата цветы и спешу внутрь.
В небольшой комнате, стены которой выкрашены в бежевый цвет, уже стоит моя жена. Матрёна выглядит немного уставшей, но счастливой. Она смотрит на меня и улыбается.
А я вспоминаю, как привёз её в этот город несколько месяцев назад. У меня ничего не было готово для своей семьи, да ещё и в пансионате складывалось не всё гладко. По сути, мы приехали в неизвестность.
Спасибо Лиманскому, он сдержал обещание и помог найти Николая. Того осудили на несколько лет. Суды закончились буквально месяц назад, теперь он сидит за решёткой и, надеюсь, думает над своим поведением.
Милану отец отправил работать в свою фирму обычным менеджером. Надеется, что труд поможет вправить ей мозги. Что с ней происходит мне не интересно, тогда в доме её отца была наша последняя встреча и я безумно рад, что больше видеться нам не приходилось.
Идею о расширении своего бизнеса я временно отложил. Накопленные сбережения потратил на покупку дома. Теперь у нас есть своё уютное семейное гнёздышко. И самое первое, что было сделано в доме — детская комната.
У нас с Матрёной не было времени на конфетно-букетный период, слишком уж быстро всё у нас развивалось. Но я по сей день стараюсь радовать свою Мати всякими маленькими сюрпризами.
Помню, когда мы переступили порог нашей спальни, я не выпускал её из кровати два дня. Всё никак не мог насытиться и поверить, что это не сон, а моя новая реальность.
Радости беременности мы тоже проходили вместе: от токсикоза до растяжек на животе, от сердцебиения на УЗИ до первого толчка. Алиана не просто желанная девочка, мы считали дни до свидания со своей дочерью.
Ночь, когда Матрёну увезли в родзал, а меня выставили, потому что так велела моя жена, я провёл под окнами роддома. Теперь в том месте, где я ходил, у них появилась тропинка.
Но не только я не спал в ту ночь, сумасшедшие подруги моей жены, а также их мужья обрывали мне телефон, желая узнать, как дела. А потом и вовсе устроили телефонную конференцию. В итоге новость о том, что Алиана Демидовна сделала свой первый вздох, мы получили одновременно.
— Привет, любимая, — целую жену в губы, отдавая цветы медсестре.
— Привет, — шепчет она.
В комнате раздается требовательный плач — принесли мою дочь. Протягиваю руки, чтобы забрать розовый конверт и понимаю, что они трясутся от волнения.
Мне осторожно передают свёрток, а я улыбаюсь, понимая, что обзор застилают слёзы счастья. Разглядываю свою кнопку. Алиана маленькая копия Матрёны. Она серьезно смотрит на меня, хмурится, а потом вновь оглашает комнату своим криком.
— Ну ты чего, доченька? — ласково спрашивает Матрёна, обнимая меня одной рукой, а второй поглаживая щёчку дочери. — Это наш папа, смотри какой красивый.
— Спасибо за маленького ангела, — наклоняюсь немного вперёд и целую жену.
Мы прощаемся с медперсоналом и под их весёлый крик: «ждём вас ещё», выходим на улицу. А здесь уже кричат: «Алиана, привет» и сотни шариков одновременно взмывают в воздух.
— Они сумасшедшие, — смеется Матрёна, прячась