Ануш Багдасаровна с удивительной легкостью соскочила с кресла и, раскинув руки, закрыла собой хозяина «Мего».
Полина не видела его всего несколько дней, но он очень изменился. Опущенные плечи, подрагивающие руки, а самое главное, потухший взгляд никак не вязались с брендовым костюмом, белой рубашкой и запонками, украшенными переплетенными буквами Р и Б.
Если бы Полина не знала о его чувствах к Холодной, она бы подумала, что он болен или смертельно устал.
— Подождите, — он аккуратно отодвинул своего цербера в сторону. — Что случилось, Полина?
Глава 51
Павел Иванович Потемкин шагами мерил кабинет.
— Дома тоже его нет, — рыдала Полина, — ни на работе, ни у друзей, нигде. Со вчерашнего вечера нигде.
— Я понял вас, понял, Полина Георгиевна. Значит, Игорь Валерьевич ходил в «Кардинал».
— Да, он говорил, что собирается к Воропаевой, главному экономисту «Кардинала». А еще там работает Вавилов. Он наш клиент.
— Знаю я вашего Вавилова. Рассказывает она мне! Вот чем заканчиваются доморощенные расследования! В полицию нужно было идти. В полицию!
Потемкин с досадой стукнул по столу.
У кабинета следователя Полю ждали Николай с Антониной.
— Он дает распоряжения по Игорю.
Полине казалось, что она выплакала все слезы. Но оказалось, что не все.
— Прекрати, Полина, слава богу, трое суток ждать не на-до. Взяла себя в руки, нечего сопли на кулак наматывать, — сердито произнес Николай. — Дело надо делать! Допустим, Игорь вчера в пылу расследования бросился за подозреваемым. Ну или еще что-нибудь подобное — например, поехал на работу что-нибудь доложить начальству. И задержался до утра. А потом у него разрядился телефон или он его потерял. Тогда что он должен сделать сегодня?
— Что? — хором спросили подруги.
— Мог поехать к Полине. Поэтому езжайте-ка, девоньки, туда.
— А ты? — спросила Тоня.
— А я еду проверить кое-какие свои мысли.
Полина рванула из полиции. Антонина едва за ней поспевала.
— Почему я не подумала? Ведь все очень просто. Потерял человек телефон, — приговаривала Полина, — мы придем, а он ждет около дома. Ну или записку какую-нибудь оставил.
В квартире было пусто, никаких посланий не было. Полина окончательно пала духом.
— Ну и с чего мы решили, что Игорь попрется сюда? — зачастила Тоня, отводя глаза. — Игорь-то знает, что ты работаешь, значит, поедет в «Мего».
Полина снова оживилась:
— Давай позвоним, чтобы зря не ходить.
— Кому ты собираешься звонить? Камневой? Если Игорь туда придет и спросит тебя, то Верка его быстро отошьет. А по телефону тебе набрешет, что никто не приходил и никто тобой не интересовался. Она такой скандалисткой оказалась! За последние дни два скандала. И кстати, ты мне так и не рассказала, из-за чего вы-то поцапались.
— Какие два скандала? — сделала Поля ударение на слове «два». — Один она устроила со мной. А второй с кем? И когда?
Она совсем забыла о перепалке «в стиле "Этюда в бордовых тонах"», о котором писала Юля и о котором ее просил выяснить Игорь.
— А ты что, не в курсе, как Верка на Крошкину наехала?!
— На главбухшу?! Да ладно! У них же абсолютно разные весовые категории. Я имею в виду, что Лариса — главный бухгалтер, практически второй человек в фирме.
— Вот то-то и оно! Раз не знаешь, тогда слушай, — тоном завзятой сплетницы начала Антонина, радуясь, что сумела отвлечь Полю от грустных мыслей.
Подруги торопливо вышли из дома и поспешили в «Мего».
— Короче, приходит в наш кабинет Крошка, — продолжила рассказ Тоня. — Она принесла какие-то документы Юле на подпись и зависла поболтать с Егофкиной. Ты же знаешь Ольгу, как начнет присюсюкивать — не отвяжешься.
Крошкина начала рассказывать о свадьбе своих знакомых, какой жених хороший, ну и так далее. Стала рассказывать, кто в чем был одет, фотки на телефоне показывать. А Камнева все время что-то фыркала: то наряд чей-то на снимках ей не нравится, то невеста не такая, то стол бедный. Ну Крошкина и психанула. Сказала, что Верка лучше бы за собой смотрела. А то она такая умная и красивая, а замуж все не вый-дет. И к работе относится спустя рукава, полдня надо ждать, пока она акты для бухгалтерии приготовит. Ну и дальше занудила: мол, на таком месте работает, неплохо зарабатыва-ет, это надо ценить. А то так и до увольнения недалеко.
И тут Камневу понесло! Чего она только не наговорила! И что да, она умница и красавица и работать бумажной крысой всю жизнь не собирается. И замуж она выйдет получше, чем все остальные вместе взятые. И когда все узнают, кто ее жених, то умрут от зависти. И что мы о ней еще услышим, и что она еще всех удивит, и тогда она всем все припомнит. И тогда об увольнении будут думать остальные.
— Господи! Что за бред?! Можно подумать, что она собирается стать хозяйкой нашей компании, — сказала Поля и сама испугалась: — Вот тогда она точно всем все припомнит… А кстати, когда это все случилось и почему я не в курсе?
— Так ты в тот день у врача была. Вот и не знаешь.
— А Юлия Павловна? Она слышала этот скандал? Что она сказала? Отчитала?
— Когда Камнева угомонилась, мы увидели, что в дверях стоит Холодная. Мы все затихли, а Юлия Павловна говорит: «Вера, пока вы еще не замужем и всех нас не уволили, займитесь своими непосредственными обязанностями».
Подруги задумались.
— Послушай, а наш Роберт женат? — спросила Антонина.
— Насколько я знаю — нет. Он всю жизнь безответно любит одну женщину.
— Что-то я в вечную любовь, тем более безответную, не очень-то верю. И потом, помнишь пословицу про ночную кукушку, которая дневную всегда перекукует? Если любовь безответная, а на горизонте вдруг нарисуется такая хваткая, сексуально раскрепощенная девушка, как Камнева, редкий мужчина устоит. Так что если она выйдет замуж за Берца, то нам всем хана.
Полина задумалась. Почему Юля написала про этот скандал? Что в нем такого? К чему Юля хотела привлечь внимание? К Крошкиной? К Камневой? Или к ее богатому и влиятельному жениху?
Если бы только Игорь был рядом, уж он-то разобрался бы!
Подруги подошли к офису «Мего». Полина стала оглядываться по сторонам: вдруг она увидит Игоря? Но все было как обычно: сновали равнодушные люди, дворовая собака с упоением грызла раздобытую кость, дворник в оранжевом жилете мел остатки мокрой листвы. Листья расставаться с насиженным местом не хотели, цеплялись за асфальт, прилеплялись к сапогам прохожих, путались в метле и снова возвращались на свое место. Но жесткие прутья подхватывали их