Амир резко встал.
— Что с тобой? — его голос стал мягким. Не насмешливым. Тревожным. Настоящим.
Я подняла на него глаза. Внутри что-то пульсировало, и это не страх.
— Я её чувствую. Она… она живая. Я почти её убила, — прошептала я, не в силах остановить слёзы. Плечи дрожали.
— Чёрт, — выдохнул Амир и, не задумываясь, подхватил меня под локоть. — Пошли на воздух.
Он вывел меня за порог. Холодный воздух хлестнул по коже, пах сырой травой, корой деревьев, горькой утренней росой. Мир будто сменил оболочку. Каждый запах — резче. Каждое ощущение — обнажённее.
— Закрой глаза. Вдохни глубже. Почувствуй её, — его голос был низкий, устойчивый. Как корень, который не даст тебе упасть.
— Медитация? — прошептала я, сбивчиво, не веря.
— Нет. Это встреча. Встреть её. Смотри не глазами. Внутри.
Я закрыла глаза. Вдох. Выдох. Шаг навстречу темноте. И тогда… увидела. Не зрением. Не разумом. Чем-то другим. Поляну. Зелень. Тепло. Слово «мама». Руки. Лапы. Боль. Свет. Она была там. Рядом. Во мне. Ждала, чтобы я впустила её.
Я открыла глаза. Слёзы ушли. Осталось другое — жар, ровный, спокойный. Сила, которая не толкает, а держит.
— Спасибо, Амир, — прошептала я. Голос был новый. Глубже. Тише. Увереннее.
Он кивнул. Не улыбнулся. Но в его лице было уважение.
Он развернулся и ушёл в дом.
Я пошла следом. Но что-то изменилось. Мир был прежним, а я — нет.
Ступив за порог, я ощутила. Запах. Напряжение. Резкое дыхание. Серые взгляды.
В доме были гости. И волчица внутри — снова подняла голову. Она не пряталась. Она смотрела. Через меня. И я знала — назад пути не будет.
Глава 10
— Ариана, что ты тут забыла? — прорычал Амир, прикрывая меня собой.
Она появилась внезапно — словно вспышка, пронзившая тишину. Высокая, с безупречной осанкой, в платье, которое подчеркивало каждую линию её тела. Волчица. Вся её внешность — демонстрация силы. Яркий макияж, уверенный взгляд, духи с холодным металлическим шлейфом. Она не просто входила — она утверждала свою территорию.
— В гости зашла. Аяз здесь, слышала, — её голос был вкрадчивым, но за ним прятались клыки.
— Его нет, — сухо отрезал Амир, тело напряжено, будто он готов в любой момент отразить удар.
Ариана сошла с высоких каблуков, ступая на паркет бесшумно, как хищница. Подошла ближе, её глаза сверлили меня, сканируя.
— Это кто? — улыбки не было. Только оскал. Только вызов.
— Не имеет значения, — голос Амира обострился, стал резким, как лезвие.
— А сама ответить не можешь? — её бровь поднялась. Усмешка — колючая. Она наслаждалась моментом.
— С хамами не разговариваю, — бросила я, держась прямо, хотя внутри всё дрожало.
— С хамками, — хмыкнула она. — Очаровательно.
Она обернулась, проходя мимо.
— Аязу — привет, — бросила через плечо.
— Кто это? — спросила я, хотя уже знала. Чувствовала.
— Самка, заносчивая, — ответил Амир, не поднимая взгляда.
— Бояться её нужно? — я подняла бровь, стараясь уловить его настроение.
— Скорее ей — тебя, — он сел, усмехнувшись. — Аяз тебя выбрал.
Выбрал…
Эти слова ударили в грудь. Ариана была совершенством: стать, харизма, хищная грация. Рядом с ней я казалась девочкой в маминых туфлях. Внутри зашевелилась зависть. Горячая, неприятная. Но вместе с ней — и другое. Волчица внутри выгнула спину, выпустила когти. Её послание было ясным: это моя территория. Он — мой.
Я ощутила в себе силу. Пока еще хрупкую, но живую. Мою. Не от внешности. От связи. От метки. От чего-то, что нельзя стереть помадой или заменить дорогим платьем.
Когда дверь за Арианой захлопнулась, в воздухе ещё висел её запах — сладкий, с горечью. Внутри остался осадок, как дым после пожара. Я не хотела сидеть и переваривать. Я хотела дышать. Делать что-то простое. Контролируемое. На кухне.
Я вспомнила, как вчера в доме было слишком тихо. Решила испечь пирог. Яйца, мука, масло. Простые вещи, которые не требуют защиты.
Через два часа кухня наполнилась тёплым, обволакивающим ароматом. Пирог подрумянился. Я стояла в муке, на щеках — мука и румянец. Смеяться хотелось. Хоть немного. Хоть самой себе.
Тёплая волна по спине. Внимание. Волчица внутри подняла уши, расслабилась. Он здесь.
Я обернулась — и наткнулась на него. Аяз. Он входил в кухню без звука, но с его появлением воздух стал гуще. Он не сказал ни слова, только расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
Он не просто касался — будто читал мою кожу, запоминал каждый изгиб. В его движениях было что-то опасное, но не грубое. Руки его — не резкие, но твёрдые. Решительные. Он знал, что я уже в его мире. И что назад дороги нет.
— Моя, — шепчет, касаясь подбородка. Губы — властные, но ласковые. Он вдыхает мой запах, как будто скучал по нему физически.
— Соскучился, — в его голосе не было капли сомнений. Он осыпал мою шею поцелуями, медленно, будто каждый вдох — ритуал возвращения.
Он поднял меня на руки и отнёс в ванную. Там уже был пар, капли на стекле. Он снял с меня одежду, не спеша, как будто развязывал узел. Гладил, щекотал дыханием, пробуждал каждый нерв.
Его пальцы были не просто исследователями — они утверждали права. Он опустился передо мной, губы на коже, язык — там, где я была уязвима. Мои пальцы вцепились в стекло, спина выгнулась, дыхание сбилось. Он не торопился. Он знал, что доведёт. Что я его.
Руки дрожали, когда я притянула его к себе. Он встал, его глаза искрились диким, сдержанным желанием. Я царапнула его за плечо. Волчица внутри довольно зарычала.
— Я… я почувствовала её, — прошептала я, когда мы вернулись в спальню. Он аккуратно уложил меня, а сам обернулся в полотенце.
— Не сомневался, — его голос был спокоен, но взгляд — цепкий.
— Она хочет на улицу, — шепчу, краснея. Мне страшно признаться. Но он — часть этого.
— Тогда погуляем, — он легко поцеловал меня в лоб и вышел.
Я сидела, собираясь. Вдыхала, выдыхала. Внутри гудело. Но это не страх. Это — я. Другая я.
Волосы — в хвост. Джинсы. Куртка. Я спустилась. Аяз сидел в гостиной, прокручивал что-то в телефоне. Когда я подошла, он поднял взгляд, в котором было всё: тепло, признание, принятие.
Он взял мою ладонь и повёл на задний двор. Воздух уже остыл. Я поёжилась. Он провёл рукой по моей спине.
— Сосредоточься. Сделай глубокий вдох. И выдох. Найди её.
Я закрыла глаза. Сначала — тишина. Потом