— Скажи-ка мне, дружище, если в тебя ударить магией, что с ней случится? — спросил я у Тарана.
— Магия впитывается в кожу, потом уходит рога и копыта, — послушно ответило моё чудовище.
— Впитывается в кожу…
Я обошёл доспехи по кругу, а потом просто стащил их с манекена и сунул внутрь руку. Моя ладонь стала зудеть и нагреваться, причём жар шёл именно изнутри самих доспехов. Пришлось просунуть руку в штанину, чтобы высвободить ладонь наружу, — в рукав она просто не пролезла.
Как только ладонь оказалась за пределами доспеха, из неё вырвалась струя пламени. Сила его была такой, что сразу становилось понятно, что Ярошинский не один десяток раз выпускал в доспехи своё пламя. И только через пару минут с моей ладони сорвался крошечный импульс тьмы, после чего зуд в ладони тут же успокоился.
— Вот это да, — протянул я, высвобождая руку из доспехов. — Кто бы мог подумать, что шкура гроксов обладает такими свойствами.
— Можно было спросить у Тарана, — прогудело моё чудовище и ткнулось носом мне в плечо. — Борису понравится эта шкура. Он маленький, без защиты было тяжело.
— Я знаю, дружище, — я почесал ему шею и переместился обратно в закрытый бокс убежища Ярошинского.
— Ну что там? — резко спросил артефактор, едва я проявился. — Вы отследили потоки энергии?
— Нет, это невозможно, — ответил я и увидел, как опускаются плечи Ярошинского. — Потому что они никуда не рассеиваются и не перенаправляются. Они впитываются в шкуру грокса, после чего преобразуются для ответного удара.
На лице Савелия появилось выражение полнейшего шока. А ведь он наверняка изучал свойства шкур гроксов, когда изготавливал мои доспехи и доспехи Бориса. Только вот он не учёл, что в случае объединения двух разнонаправленных шкур происходит изменение их свойств.
— Это потрясающе, — медленно протянул Ярошинский. — Это открытие века… Константин, мы с вами совершили прорыв. Ничего более великого и уникального я ещё не создавал и уже не создам.
— Знаете, мне кажется, что жить вам ещё долго, так что не зарекайтесь, — хмыкнул я. — Ещё столько всего не открытого вами ожидает наш мир.
— Да-да, — кивнул он, даже не слушая, что я говорю. — Раз вы лично проверили защитные свойства этой брони, то можете забирать их. Вместо счёта на оплату я оформлю изготовление брони как списание моего долга за тушу грокса. Надеюсь, вы не возражаете?
— Ни в коем случае, — я перехватил доспехи и улыбнулся. — С вами приятно иметь дело.
— Тогда нам нужно… — он покрутил головой и нашёл взглядом выход. — Вернуться в цех. Вам ещё что-то нужно?
— Да вроде бы ничего, — я пожал плечами. — У меня будущий тесть гостит, он — тёмный артефактор, так что справляемся своими силами.
— Может и мне уехать в глушь? — пробормотал Ярошинский, шагая к столам с деталями, у которых продолжала свою работу его дочь. — Устроить закрытый цех, творить себе в удовольствие артефакты и готовить дочь к управлению…
— Савелий, спасибо вам за доспехи, — перебил я его бормотание. — Мне пора возвращаться домой. Надежда, был рад знакомству.
Дочь артефактора не посмотрела на меня — была занята очередной партией мелких деталей, но кивнула и даже изобразила подобие улыбки. Я попрощался с Ярошинским и переместился на изнанку. Таран был счастлив отнести на себе доспехи для Бориса, так что двигался ещё быстрее, хотя мне казалось, что быстрее уже некуда.
Я не стал ждать оставшиеся два дня до дня рождения брата. Вместо этого я собрал всю семью за ужином и решил поздравить Бориса с прошедшим и наступающим днями рождения. Только я приготовился произнести речь, как мой телефон начал трезвонить. В это же время зазвонили телефоны бабушки, Алексея Денисова и Александра Рейнеке.
— Только не говорите, что Вестник напал на города, — хмуро сказал я, глянув на экран телефона. — Слушаю тебя, Максим.
— Господин, у наших врат собирается настоящая армия, — быстро доложил командир боевого отряда. — Вдоль всей стены на наших землях сплошняком бронетранспортёры, пехота, безопасники и истребители, которые не из наших. И они продолжают прибывать. Что с ними делать?
— Я разберусь, Максим, пока наблюдай, — ответил я и посмотрел на дядю, который молча слушал доклад своих людей.
Бабушка и Денисов вышли из столовой, чтобы ответить на звонки, ну а я дождался, пока Александр завершит звонок.
— Эдвард звонил, на наших землях скопление имперских войск, — сказал он, нахмурив брови. — Якобы его величество отправил на подмогу всем союзникам князя Шаховского личную армию. «Дабы мы могли поддержать нашего союзника в битве против врага человечества».
— А нас спросить? — я закатил глаза. Моя гвардия безо всяких имперских войск отразит и прорывы монстров, и нападение падших, что она уже доказала во время битвы с Бартеневым и Лопуховыми. — Знаешь, дядя, мне кажется, что наш император бросается из крайности в крайность. От лютой ненависти к полной поддержке в такие короткие сроки.
— Это называется, действовать с размахом, — фыркнул Александр. — Давай дождёмся наших эмиссаров и послушаем, о чём они нам поведают.
Я кивнул и повернулся к двери. Вскоре показалась бабушка, которая задумчиво крутила в руках телефон.
— Костик, нам дали полный карт-бланш, — она подняла на меня взгляд. — Ты можешь даже самому Одинцову приказ отдать, и он будет обязан его исполнить.
— Зачем нам Одинцов? — я окончательно запутался в происходящем. Если у нас на месте разрушенной стены проблемы с защитой, то на кой-стягивать войска к единственному месту в империи, где эта самая стена сохранилась?
— Он и его люди переданы в твоё управление, — сказал Денисов, сделав шаг в столовую. — Вся та армия, что сейчас на границе твоих земель, — в твоём полном распоряжении. Отныне ты командуешь объединёнными силами империи, в которые входят как спецслужбы его величества, так и сборные отряды из гвардейцев имперской аристократии. Его величество сказал, что это меньшее, что он может сделать.
Я чуть не застонал в голос. Мне и моих двухсот гвардейцев в очаге хватило бы за глаза. Но и прогнать собравшихся бойцов я тоже не могу — это будет величайшим оскорблением для них самих, их господ и ведомств. А мне в этой империи ещё жить и жить, я надеюсь.
— Вот что, давайте сделаем вид, будто никого там нет, — предложил я и указал эмиссарам на их места за столом. — Этот вечер я хочу провести со своей семьёй и без мыслей о предстоящей битве.
На мне скрестились удивлённые взгляды. Даже Вика с Юлианой не ожидали от меня подобных слов. Я все последние месяцы только и делал, что сражался, тренировался сам и тренировал остальных.
— Я хочу сделать два объявления, — сказал