И сразу же забегали безопасники с гвардейцами, затрещали рации и зазвенели телефоны. Все разносили мои слова по тем, кто находился слишком далеко, чтобы меня услышать.
— Ну, Феникс, умеешь же ты эффектно появляться, — усмехнулся Одинцов, шагнув ко мне.
— Не ожидал, что его величество перебросит сюда не только свои войска, но и тебя, Вихрь, — в тон ему ответил я. — Что за аттракцион невиданной щедрости?
— Его величество в последние дни сам не свой, — тихо сказал Одинцов. — Там сейчас весь кабинет министров на ушах стоит, какие-то новые указы готовят. Водяной переживает, что теперь у князя Шаховского власти стало больше, чем у императора. Как бы не аукнулось это тебе в дальнейшем.
— Вот, значит, как, — я пожал плечами. — Мне трон не нужен. Мне и графского титула хватало, если уж говорить откровенно.
— Это и пугает, — хмыкнул Одинцов. — Когда у человека, не стремящегося к власти, эта самая власть появляется, случаются перевороты и смена правящей династии.
— Ну уж насильно меня на трон никто не посадит, — я усмехнулся и покачал головой. — Пусть Михаил Алексеевич сам расхлёбывает ту кашу, которую заварил. Да и наследники у него вроде бы имеются.
— Ну смотри, я предупредил, — он снова хмыкнул и отошёл к безопасникам.
Через несколько минут к вратам подъехали машины с моими людьми. Им было непросто протиснуться через затор из военной техники, но те потеснились и сумели образовать коридор.
Первыми из автомобилей выскочили призраки, Борис и Жнец, сразу же переместившись на изнанку. Следом за ними вышли Юлиана и Виктория. Моя сестра будет на стене — она единственная Шаховская, что останется тут на случай прорыва.
Ну а моя невеста просто хотела урвать минутку и попрощаться со мной перед выступлением.
— Я знаю, что мы не встретимся на поле боя, — тихо сказала она, когда мы отошли в сторону. — У тебя свой путь, у меня свой. На изнанке я буду только мешать тебе.
— Ты права, там не место человеку без дара теневика, — я притянул Юлиану к себе и уткнулся подбородком в её макушку. — Я знаю одно — ты сильная и ты справишься со всем. Пожалуйста, не рискуй собой.
— Знаешь, о чём я сейчас думаю? — спросила она, подняв на меня взгляд.
— О выборе платья для свадьбы? — с улыбкой спросил я.
— Нет, — Юлиана не сдержала улыбку. — Я думаю о том, что всё это скоро закончится. Все эти бесконечные битвы и остальное. Ты можешь себе представить, что мы сможем просто жить без постоянных стычек и риска для жизни?
— Ну да, — кивнул я, продолжая улыбаться. — Поженимся, нарожаем детей и будем жить долго и счастливо, как в сказках.
— Ты будто сам в это не веришь, — она прищурилась и легонько стукнула меня кулаком в плечо.
— Просто я не люблю загадывать, — серьёзно сказал я, убрав улыбку. — Я не представляю, что нас ждёт в очаге, но знаю, что легко не будет. Многие погибнут, ещё больше будет раненых и искалеченных.
— Обещай, что вернёшься живым, — в глазах Юлианы появились слёзы. — Пожалуйста, пообещай мне это.
— Я вернусь, — сказал я. — Я всегда возвращался, потому что меня ждут родные. Так что и в этот раз вернусь.
Юлиана кивнула сквозь слёзы, которые старалась сдержать изо всех сил. Я склонил голову и поцеловал свою невесту. Вкус её губ смешивался с солёным привкусом слёз, и я запоминал это ощущение, чтобы помнить, ради чего сражаюсь.
— До встречи после битвы, — сказал я, отстраняясь от неё. Юлиана вернулась к машине, а я нашёл взглядом Максима Ивонина. — Открыть ворота! Выступаем!
Через несколько минут тяжёлые машины-лесорубы с рёвом прорвались через врата. Следом за ними шли бронетранспортёры с усиленной бронёй. Я проводил их взглядом, кивнул Вике, которая шагнула к лестнице на стену, и переместился на изнанку.
Борис уже сидел верхом на Таране, прижимая к себе Агату. Призраки и Жнец стояли чуть поодаль и ждали меня. Я запрыгнул на спину Тарана и отдал приказ выдвигаться.
Мы сорвались с места. Ветер изнанки завыл в ушах, выбивая из головы лишние мысли. Где-то там, в реальном мире, колонны техники прорубали дорогу через очаг, ну а я двигался к месту, где нашёл пристанище первый феникс и первый Вестник этого мира.
Таран двигался так, как не двигался никогда раньше. Теневые слои сливались в единую стену, сквозь которую мы пролетали на какой-то запредельной скорости. Не только Борис стал сильнее после года на восьмом слое — моё чудовище тоже подросло и набралось сил.
Когда он замер, я понял, что мы на месте. На изнанке нас никто не ждал, что было неудивительно, ведь Вестник не пускал сюда тёмных магов. Думаю, что его запрет и на падших тоже распространялся.
Переместившись в реальный мир, я увидел чёрные стены и квадратные башни цитадели. Её явно строили ещё до появления очагов. Каменная кладка была выполнена магами земли, и это лишь подтверждало то, что в архивах магической академии исказили время появления феникса в этом мире.
Взор тьмы показал, что цитадель пуста. Ни единого энергетического импульса или следа обычных людей тут не было.
Я направил Тарана через тяжёлые ворота, которые оказались открытыми настежь. Будто предатели, скрывавшиеся здесь, очень торопились покинуть цитадель. И если верить словам перебежчиков-теневиков, то здесь вообще мало кто мог находиться.
— Красиво, — выдохнул Борис, когда Таранище прошагал до главного входа в цитадель.
— Ни единого артефакта, — недовольно буркнул Грох. — Даже поживиться нечем.
— Можете тут осмотреться, пока я проверяю место силы в пещере под цитаделью, — сказал я, соскакивая со спины Тарана. — Будьте осторожны, здесь могут быть ловушки. И изнанку тоже проверяйте. Слишком уж тут пусто.
Мне не нужно было искать место силы — я его чувствовал. Там, под землёй, билась энергия моего предка. Я ощущал её отголоски так явно, будто сам оставил этот след, чтобы не потеряться.
Вход в пещеру был перекрыт каменной плитой. Я положил на неё руки и прикрыл глаза. Плита казалась непреодолимой, так что мне пришлось выпустить своё пламя.
Едва языки пламени лизнули камень, как он резко рассыпался прахом. Знакомое заклятье. Право феникса — именно им я запечатывал проход к Сердцу Феникса в моём храме. Правда, Люциан всё равно нашёл способ его обойти, переманив на свою сторону моих птенцов.
Тряхнув головой, я прогнал воспоминания о прошлом мире. Сейчас нельзя отвлекаться. Что угодно может пойти не так, пока я тут вспоминаю былые времена.
Я шагнул в пещеру и меня со всех сторон окутала тьма. Густая, плотная и