— Ну, посмотрим, что ты мне оставил, предшественник, — сказал я вслух и прошёл к плоскому камню, под которым обычно располагались тайники для ритуальных предметов.
Нащупав рукой мешочек с костью предка и травами, я продолжил искать хоть какое-то свидетельство того, что пришёл сюда не зря. Вскоре мои пальцы наткнулись на тонкий кожаный свёрток. Вытянув его из-под камня, я развернул его и присмотрелся.
Оказалось, что это не просто свёрток, а дневник из выделанной шкуры монстра. Точно такие же мы использовали в прошлом мире для записей важных вещей. Надо же, как мы похожи.
Я всмотрелся в ровные строчки, начертанные ножом, и сразу же понял, что это обращение ко мне, фениксу. И только после прочтения ещё пяти строк я понял, что читаю текст, написанный не на русском языке. Да и вообще не на языке этого мира.
Это были слова из моего прошлого. Язык, который я никогда не забыл бы, даже если бы захотел. Язык моего мира.
Глава 23
Я смотрел на строки, вырезанные на шкуре монстра, и не верил своим глазам. Как такое возможно, что здесь, в другом мире, оказалось послание для меня, написанное на языке моего мира? Я провёл пальцами по неровным буквам.
Вот уж не думал, что мне ещё раз доведётся увидеть чуждые этому миру символы.
«Если ты читаешь это, брат, значит, ты пришёл. Значит, грань миров истончилась настолько, что тьма смогла привести тебя. И значит, у тебя всё получилось лучше, чем у меня».
Я сел на холодный пол пещеры, привалившись спиной к плоскому камню. Света здесь не было ни капли, но была тьма, что обнимала меня с того момента, как я вошёл. Но это не мешало мне прочесть строки, начертанные Бориславом Шаховским.
'Я пришёл в этот мир таким же, как ты, разбитым, злым и готовым сжечь всё вокруг. Меня предали. Моих птенцов убили. Мой орден, который я строил веками, пал. Тьма дала мне второй шанс, и я решил, что теперь буду умнее и буду защищать людей этого мира, чтобы они не повторили ошибок моего.
Я ошибся'.
Дальше шли строки, полные боли и горечи. Борислав рассказывал, как пытался помочь тёмным, как строил цитадель, чтобы укрывать их здесь, как сражался с монстрами и закрывал разрывы реальности. И как его же «союзники» предали его, стоило им почувствовать силу.
«Они боялись того, на что я был способен. Им было проще объявить меня врагом, чем признать, что я на их стороне. Знакомо, брат?»
Я кивнул пустоте. Более чем знакомо. Так было в прошлом мире, и повторилось здесь.
'Я построил это убежище, думал, что смогу переждать, пока мир одумается. Но миру плевать на наши надежды. Он просто жрёт сам себя, пока не останется ничего, кроме пепла.
Я не хотел умирать, зная, что ничего не изменилось. Я ослабил грань миров. Не сильно, ровно настолько, чтобы следующий феникс смог пройти через эту брешь. Чтобы ты мог прийти, брат мой.
Я не знаю, какой ты — злой или добрый, жестокий или милосердный. Знаю одно: если ты читаешь это, значит, тебе не всё равно, значит, тьма признала тебя достойным'.
Строки становились глубже, словно Борислав вдавливал нож сильнее, когда писал это.
'Прямо сейчас мою цитадель штурмуют боевые маги. Я не могу уйти, как не могу и сражаться. Меня ранили, смертельно ранили, брат мой.
Я оставлю тебе подарок. В ритуальном мешочке под камнем. Если мне хватит сил.
Найди того, кто пришёл по той же тропе через грань миров. Найди и убей его, чтобы остановить цикл перехода и закрыть эту лазейку. Заверши то, что начал я. Сожги нити, связывающие два мира, нашим с тобой пламенем.
Прощай, брат мой'.
Я отложил шкуру в сторону и растёр лицо ладонями. Что значит «найди того, кто пришёл по той же тропе»? Неужели здесь есть ещё кто-то из нашего мира?
Если это так, то после битвы с Вестником мне придётся сильно постараться, чтобы найти такого же перерожденца. Ведь если не закрыть проход между мирами, то однажды здесь появятся мои враги из ковена магов, против которых местным одарённым нечего выставить.
А если начнут появляться демоны бездны? Это не монстры, изменённые под влиянием аномальных очагов, а организованные армии разумных врагов, у которых даже есть собственные питомцы.
Ладно, оставлю это на потом. Сейчас нужно разобраться с Вестником, а то ещё опоздаю на битву.
Я достал из-под камня мешочек для ритуальных предметов и высыпал его содержимое на пол пещеры. Помимо фаланги предка и особых трав здесь оказался кристалл, наполненный тьмой. Он почти не отличался от тех, которые когда-то дала мне бабушка.
Только этот кристалл был сильнее. Гораздо сильнее. Внутри него билась живая тьма, переплетённая с пламенем феникса.
— Ты знал, что я приду, — тихо сказал я, сжимая кристалл в ладони. — Верил, что кто-то продолжит твоё дело.
Энергия из кристалла выплеснулась на мои пальцы и поползла выше. Она облипала меня, покрывая всю кожу тёмным пламенем, пока не добралась до магического источника.
Я зажмурился и глухо застонал, когда мои энергоканалы приняли всю эту энергию. Вскоре боль отступила. Я чувствовал тепло, разливающееся по венам, и мне показалось, что я стал более цельным. Будто часть меня, о которой я даже не подозревал, наконец встала на место.
— Спасибо, брат, — сказал я в пустоту. — Покойся с миром в объятиях тьмы. И до встречи на той стороне.
Я свернул дневник Борислава и убрал во внутренний карман доспехов. Он заслуживал того, чтобы его историю узнали. Пусть даже это будут лишь мои родные и птенцы, а не весь мир.
Покидал пещеру я с ощущением, что всё сделал правильно. Мне нужно было прочесть это послание из моего прошлого, чтобы сражаться за моё будущее. У Борислава не было семьи, лишь союзники и птенцы.
В прошлом мире я был таким же одиночкой. И где я оказался в итоге?
Я скривил губы в усмешке. Нет уж, одиночки не выживают. Только вместе мы можем противостоять всему миру. Да что там миру! Мирам.
— Ну что у вас тут? — спросил я, едва увидел Гроха, караулящего выход из подземелья.
— Призраки явились, — сказал он. — Долго же они шли.
— Ну так это тебе не верхом на Таране скакать, — я хмыкнул. — Ничего интересного тут не нашёл?
— Пусто, как на изнанке, — каркнул он. — Идём уже к Вестнику или