В августе 1920 г. активно заработало Историко-Археологическое отделение Дворца искусств, культурно-просветительское учреждение, основанное в Москве в 1919 г. поэтом-символистом и писателем И. С. Рукавишниковым (1877–1930) на Поварской улице (д. 52–55)[311]. Там выступали А. А. Блок, С. А. Есенин, Б. Л. Пастернак, М. И. Цветаева и другие творцы времени Серебряного века, поэтому неудивительно, что заведующим избрали Андрея Белого[312], а его помощниками – В. В. Эйснера и В. М. Викентьева. На первое заседание Отделения, 1 августа 1920 г., Викентьев не пришел из-за болезни и его доклад по оккультизму сняли. Зато присутствовал «всероссийский староста» М. И. Калинин. Отделение планировало чтение лекций по памятникам литературы, диспуты на естественно-научные темы, устройство выставок. Лекции по истории древних культур, сопровождаемые соответствовавшими музыкальными выступлениями (например, из «Аиды»), должны были проходить в театре «Эон». На заседание 14 августа был приглашен В. С. Немирович-Данченко. Дух Рудольфа Штейнера витал над Дворцом искусств, но определить насколько велика в этом была роль Викентьева довольно сложно, ведь А. Белый тоже увлекался теософией и даже жил со своей женой в Дорнахе. В Историко-культурное отделение Дворца искусств входили примерно те же люди, что и в Общество по изучению древних культур, но в 1921 г. и оно прекратило свое существование.
В. М. Викентьев, напротив, разворачивает бурную деятельность в борьбе за памятники. Получив еще одну должность – «Заведующего работами по организации Губмузея в г. Ивановознесенске» [так в документе. – Е. А. и О. Т.], он в январе 1920 г. добивается разрешения бесплатно ездить «в профессорском вагоне» в Иваново-Вознесенск и обратно[313]. Сохранилось и командировочное удостоверение, именующее его «заведующий Губернским Музеем»:
УДОСТОВЕРЕНИЕ
Предъявитель сего т. Владимир Михайлович ВИКЕНТЬЕВ командируется в город Иваново-Вознесенск, как заведующий Губернским Музеем для очередных работ.
Всем Советским учреждениям и должностным лицам надлежит оказывать В.М. ВИКЕНТЬЕВУ при исполнении возложенных на него поручений всемерное содействие.
Завед. Организац. Центром
Член Коллегии Наркомпроса
Начальник Администр. Управления
Заведующий Главмузеем
Начальник Общей Канцелярии[314].
Дело в том, что в 1919 г. был национализирован созданный фабрикантом и страстным коллекционером Д. Г. Бурылиным музей в Иваново-Вознесенске (в н/в г. Иваново), где среди «редкостей и древностей» находились и египетские памятники (даже саркофаг с мумией)[315], о которых, видимо, и узнал Викентьев. До музея Викентьев доехал, вроде как предложил план научной экспозиции, кроме того, было намечено «изучить и подробно описать ценнейшие книги бурылинского собрания»[316]. Но, похоже, продолжение не последовало: в других документах МИКВ об этом «проекте» пока ничего не обнаружено[317]. А национализируемых коллекций хватало и в Москве.
МИКВ получал отдельные древнеегипетские памятники через Музейный фонд, куда попадали вещи из частных собраний или из музеев. В отделе рукописей ГМИИ сохранилось несколько документов о таких передачах или запросах МИКВ на передачу. Например, летом 1920 г. в МИКВ были переданы три мумии: крокодила и «двух хищных птиц, которые были рекомендованы к покупке покойным проф. Б. А. Тураевым по оценке в пятьдесят тысяч рублей (собственность Г. В. Кучина). Кроме того, в Хранилище Государственного Музейного фонда доставлено архитектором Ф. О. Шехтелем шесть фрагментов коптских тканей, также предлагает к покупке согласно приложенной записки (М-Дмитровка д. 23, к. 22)»[318].
Мумии крокодила и «двух хищных птиц», как оказалось, Б. А. Тураев предлагал для приобретения Музеем изящных искусств незадолго до своей смерти, в июне 1920 г.: «Доведено до сведения Ученого Совета <Музея изящных искусств>, что в Национальном Фонде Музейного Отдела имеется 3 мумифицированные античные предмета (2 кобчика и 1 крокодил). Предметы эти осмотрены и о них дано заключение заведующего Отделом Востока акад. Б. А. Тураевым, нашедшим их как хорошо сохранившими погребальные пелены с орнаментовкой оных, крайне необходимыми для пополнения коллекции Музея. Постановлено просить Национальный Фонд приобрести эти предметы и препроводить их в Музей Изящных Искусств»[319]. Получается, что и здесь В. М. Викентьев опередил сотрудников МИИ, пользуясь своим положением в Музейной комиссии.
2.3. МИКВ в 1921 году: коллекции Румянцевского музея
1921 г. стал самым насыщенным в работе нового учреждения. Идея объединения всех древневосточных коллекций еще витала в высших начальственных сферах и в связи с этой опасностью в апреле того же 1921 г. Викентьев направляет в Главнауку следующий документ:
«МУЗЕЙ КЛАССИЧЕСКОГО ВОСТОКА
В связи с предложениями относительно объединения всех московских древневосточных собраний и помещения их в одном здании с новопроектированным Музеем Западного Искусства, позволю себе высказать следующие соображения:
1. Все эти собрания носят в первую очередь историко-культурный характер, со значительным привходящим элементом эпиграфики (папирусы, надписи на камнях, дереве, клинописные таблетки и проч.). Второе место занимают памятники религиозного культа (большое количество статуэток богов, амулетов и проч.). Наконец, третье место занимают памятники художественные. Составители коллекций задавались, очевидно, целью представить общий быт народов, их обряды, язык и письменность, и, между прочим, искусство, в значительной части прикладное, поэтому среди вещей находится немало таких, которые или совершенно безразличны в художественном отношении или же носят определенно антихудожественный характер (погребения, ряд саркофагов, мумии животных и проч.). Суммируя вкратце: коллекции могут быть объединены в историко-культурное музейное целое, но не в художественное.
2. Из сказанного следует, что это музейное целое не может быть органически связано с каким бы то ни было музеем искусства, и тем менее с Музеем Западного Искусства. В последнем случае получилась бы троякая неувязка – по существу коллекций, по роду их и по методу их экспозиции.
3. Наиболее целесообразным мне представлялось бы, чтобы эти коллекции представили бы собою расширенный состав уже существующего МУЗЕЯ КЛАССИЧЕСКОГО ВОСТОКА, в рамки которого они вполне укладываются.
4. Однако, ввиду того, что помещение и часть служительского персонала у Музея Классического Востока и Музея Западного Искусства, окажутся общими, в случае их помещения их в одном здании, я считал бы полезным объединить их хозяйственную и хозяйственно-административную части, с пропорциональным представительством от каждого музея.
5. Ввиду указанных принципиальных различий между обоими музеями, следует сохранить научную и научно-административную часть Музея Классического Востока, и в его предполагаемом расширенном виде, вполне автономной, с особым заведующим Музеем, особой научно-административной частью (то и