Греческие папирусы Московского Музея. Среди не особенно богатых коллекций Республики это самое видное. В виду того, что она приобретена в период появления папирусов Арсиноитского нома[696], в ней заключаются частные и официальные документы первостепенного значения. Их немногие экземпляры, которые Боком доставлены в Эрмитаж[697], вместе с Московскими составляют прекрасную коллекцию, главным образом потому, что в Москве имеются птолемеевские тексты, которые отсутствуют в Эрмитаже и великолепные литературные памятники (например, песня I Илиады, которая была целиком представлена одним папирусом, часть которого утеряна Московским Музеем). Следует прибавить, что исследование этих текстов начато и продолжается исключительно Петербургскими учеными[698]; только при условии перевозки папирусов в Петербург это дело может быть доведено до конца.
АГЭ. Ф. 1. Оп. 17. Д. 6/9. Л. 1–6.
Машинопись (Л. 1–2 об), рукопись, черные чернила (Л. 3–6).
3.5. Удивительное путешествие московских литературных папирусов[699]
Путешествовать могут не только люди, но и музейные памятники. Необычная история длиной почти в полвека произошла с древнеегипетскими иератическими папирусами ГМИИ им. А. С. Пушкина[700]. Это фрагменты литературных произведений, записанных в эпоху Нового царства (XIV–XIII вв. до н. э.): отрывки знаменитого «Рассказа Синухета»[701]; «Поучения гераклеопольского царя своему сыну Мерикара»[702], «Поучения Птаххотепа»[703], Повести об удовольствиях охоты и рыбной ловли[704] и о царе-спортсмене[705], Мифологической повести[706] (причем последние три текста сохранились в единственном списке).
Эти папирусы были приобретены первым отечественным египтологом, ученым с мировым именем Владимиром Семеновичем Голенищевым в самом начале XX в. в Луксоре. Вот что он писал своему коллеге, директору Египетского музея в Берлине и выдающемуся специалисту по древнеегипетским текстам А. Эрману:
«Я очень рад узнать, что Вам понравились мои фрагменты повести о Синухете. Я раздобыл их несколько лет назад в Луксоре вместе с целой кипой фрагментов иератических папирусов, и это – единственное, что я до сих пор могу точно определить как часть повести о Синухете. Среди прочих фрагментов многие содержат тот же самый текст, который полностью сохранился в первой половине папируса Эрмитаж № 1116 5[707]. Другие, как кажется, повествуют об охоте (!) в Файюме[708]. – Очевидно, все эти клочки папируса представляют собой печальные остатки множества ценных рукописей, части которых мы, возможно, обнаружим со временем в каких-то других собраниях Европы или Америки. Так или иначе, я рад, что сумел вовремя спасти от разрушения то, что мог спасти, тем более что продавец этих папирусов предлагал их и другим путешественникам (в числе прочих одному известному египтологу), однако до меня никто не решился купить эти жалкие обрывки» (Письмо В. С. Голенищев – А. Эрману. 31 октября (13 ноября) 1904 г.)[709].
Эти бесценные «жалкие обрывки», помимо их родного Египта, побывали в Берлине, Лондоне, Петербурге и Москве, а история их странствий связана с именами знаковых фигур отечественной и мировой египтологии. Это уже упоминавшийся их первый владелец и исследователь В. С. Голенищев (1856–1947), первый хранитель египетской коллекции Музея изящных искусств (далее МИИ, ныне ГМИИ), основатель отечественной школы египтологии Б. А. Тураев (1868–1920), московский египтолог В. М. Викентьев (1882–1960), ученица Б. А. Тураева, египтолог, хранитель древнеегипетской коллекции МИИ Т. Н. Бороздина-Козьмина (1886–1959), крупнейший советский востоковед, египтолог, хранитель Эрмитажа В. В. Струве (1889–1965); ученица Б. А. Тураева, искусствовед, сотрудница Эрмитажа Н. Д. Флиттнер (1879–1957); видный советский академик М. А. Коростовцев (1900–1980), заведующий Отделом Древнего Востока ГМИИ египтолог В. В. Павлов (1898–1972), глава Берлинской египтологической школы А. Эрман (1854–1937) и его знаменитые коллеги-немцы Л. Борхардт (1863–1938), Г. Шефер (1868–1957), реставратор древнеегипетских папирусов в Берлинском египтологическом музее Х. Ибшер (1874–1943), авторитетный специалист по древнеегипетскому языку А. Гардинер (1879–1963), основатель американской египтологии Дж. Брестед (1865–1935), выдающийся специалист по египетской иератике Я. Черни (1898–1965), французский египтолог, выходец из России Ж. Познер (1906–1988), наконец, первый издатель московских литературных фрагментов, знаток египетской эпиграфики и палеографии Р. Каминос (1916–1992).
История странствий московских папирусов началась на рубеже XIX–XX вв. Скорее всего, их нашел феллах близ древних Фив, а потом В. С. Голенищев приобрел их в Луксоре у торговца древностями. Голенищев привез папирусы в Петербург, собираясь выставить в своем домашнем музее[710]. Беспокоясь за судьбу памятников во время революции 1905–1907 гг., Голенищев передал наиболее ценные из них – папирусы и коптские ткани – в Египетский музей Берлина, директором которого был его коллега и давний знакомый А. Эрман[711]. После окончания первой русской революции, в последних числах октября 1907 г., Голенищев написал Эрману о желании забрать свои вещи, и перевез их обратно из Берлина в Петербург. Затем началась долгая история с продажей коллекции государству из-за разорения Голенищева и членов его семьи[712]. В 1909 г. папирусы вместе с остальными древностями были куплены государством и перевезены на хранение в Эрмитаж, откуда 4 апреля 1911 года их доставили в еще не открывший свои двери для публики Московский Музей изящных искусств им. Императора Александра III (это произойдет 30 мая 1912 г.).
Руководителем Отдела Древнего Востока был назначен Б. А. Тураев. Он сразу же приступил к «большому научному описанию всей коллекции по отделам по образцу большого Каирского каталога, рассчитанного на ряд томов»[713]. В том числе он собирался опубликовать коллекцию папирусов[714]. Но не все они были разобраны и окантованы, то есть помещены в рамки между стеклами. Голенищев в свое время обращался за помощью к знаменитому немецкому реставратору папирусов Египетского музея Берлина Хуго Ибшеру. Х. Ибшер был уникальным мастером своего дела и сотрудничал со многими музейными собраниями мира: Германии, Великобритании, Дании, Италии, Франции, Австрии, Ватикана, Египта, США, Турции и т. д.[715]Ибшер занимался папирусом Голенищева с текстом Ономастикона[716], разворачивал для него папирус с Книгой Мертвых (см. ниже). Это то немногое, что мы знаем из сохранившейся переписки – памятников могло быть гораздо больше.
Вслед за Голенищевым к Ибшеру обращается и Тураев уже как хранитель египетской коллекции МИИ. В 1912 г. он передал в Берлин «погребальный папирус (очень древний)», фрагменты которого нужно было собрать и склеить[717]. Затем зимой 1913 г. Тураев выслал фрагменты литературных папирусов[718]. Погребальный папирус был возвращен в Москву в 1914 г., но из-за начавшейся войны Ибшер не получил денег за свою работу. Война, революция, неожиданная смерть Тураева в 1920 г. – и как следствие – фрагменты литературных папирусов остались у Ибшера. Лишь