«Согласно просьбе Вл.<адимира> Сем.<еновича> Голенищева, я навел справку у гг.<господ>Шэфера (Генрих Шефер – немецкий египтолог, на тот момент директор Египетского музея Берлина. – Е. А.), Шубарта (Вильгельм Шубарт – филолог-классик, на тот момент директор Берлинского папирусного собрания. – Е. А.), Ибшера относительно фрагментов папирусов, переданных в 1913 г. акад.<емиком> Тураевым г-ну Ибшеру для монтировки. Я выяснил, что заказ проф.<ессора> Тураева носил частный характер и что администрация Берлин.<ского> Египетского Музея не имеет к нему никакого касания. Г-н Ибшер сообщил мне устно, а затем письменно нижеследующее. Часть работ выполнена в 1914 г. и отослана в Москву со счетом на 1000 мар. Проф.<ессор> Тураев подтвердил получение; счет вследствие войны остался неоплаченным. Другая часть фрагментов, отчасти подготовленная к монтировке, находится у г. Ибшера который считает их своей собственностью – впредь до того, как объявится настоящий собственник и уплатит ему 1000 зол. марок за исполненную работу.
Довожу об этом, согласно просьбе В. С. Голенищева, до Вашего сведения в виду предложения, что фрагменты папирусов, ранее принадлежавшие В. С. Голенищеву, составляют собственность подведомственного Вам Музея» (Письмо В. М. Викентьев – «Господину Директору МИИ». 31 января 1923 г.)[720].
Возможно, В. М. Викентьев связался с В. С. Голенищевым по прибытию в Германию, сообщая о своем скором приезде в Египет[721]. Именно тогда Голенищев мог попросить Викентьева выяснить ситуацию с литературными папирусами.
Хранителем египетской коллекции МИИ в то время была ученица Б. А. Тураева Тамара Николаевна Бороздина-Козьмина. Но она о литературных папирусах не знала и отправила запрос в Эрмитаж к ученикам Б. А. Тураева Василию Васильевичу Струве и Наталье Давидовне Флиттнер. Те тоже не слышали об этих папирусах[722]. Никаких документов, чеков, расписок о передаче папирусов Ибшеру в архиве Тураева в Эрмитаже Струве и Флиттнер не обнаружили. Лишь в письмах В. С. Голенищева и И. М. Волкова (1882–1919), еще одного ученика Б. А. Тураева, стажировавшегося у А. Эрмана в Берлине, были упоминания о погребальном папирусе, переданном Ибшеру в 1912 г.[723] Струве считал, что это Московский папирус, за работу над которым Ибшер так и не получил оплаты. Также Струве и Флиттнер сообщают Бороздиной-Козьминой, что в начале марта 1923 г. к ним обратились из Акцентра[724] с запросом относительно «папирусных фрагментов, продаваемых Ибшером Америке за 250 долларов, и принадлежавших Тураеву»[725].
В апреле 1923 г. администрация МИИ наконец-то получила письмо от Х. Ибшера[726]. Он уточнил стоимость своей работы над папирусом Книги Мертвых, переданной МИИ в 1914 г., а также оговорил условия своей работы над литературными фрагментами. При этом немецкий реставратор подчеркнул, что назначенная им стоимость совсем невелика – 1000 Goldmark = 50 engl. (Pounds)[727] (ср. ниже письмо В. С. Голенищева А. Эрману от 27 июня 1924 г.).
За ходом переговоров о папирусах следили в музейном отделе, Главнауке[728], где одобрили условия Ибшера. Но дело осложнялось ненадежностью почтового сообщения тех лет. Ибшер не отвечал на запросы МИИ почти три года! Москве пришлось подключить даже Берлинское полпредство. Потом Ибшер объяснял это тем, что письма до него не доходили.
Тем временем в мае 1924 г. из Каира директору МИИ И. Н. Романову снова написал В. М. Викентьев с призывом как можно скорее выкупить фрагменты литературных папирусов: «Ибшер, у которого находятся папирусы, имеет очень заманчивые предложения продать папирусы из Англии и Америки и можно опасаться, что в конце концов он на это пойдет»[729]. Согласно Викентьеву, папирусами заинтересовались египтологи: американский Джеймс Брестед и английский Алан Гардинер[730]. Оба стажировались в Берлине и знали Х. Ибшера, отдавали ему папирусы для реставрации. Но действительно ли они хотели приобрести эти фрагменты, не известно. По крайней мере, А. Гардинер писал в 1950-х гг., что он впервые увидел московские фрагменты у Ибшера в 1920-е гг.[731] Не известно также, был ли Дж. Брестед тем покупателем из Америки, о котором писал Струве в марте 1923 г.
Все это время В. С. Голенищев переживал за судьбу папирусов. В декабре 1925 г. он пишет И. Н. Романову, директору МИИ:
«Пользуюсь случаем напомнить Вам о папирусных фрагментах, посланных еще до войны, Проф. Тураевым в Берлин к Г-ну Ибшер’у для монтировки, и относительно которых, по моей просьбе, в 1923 г., Владимиром Михайловичем была наведена справка у Ибшера’а. Ибшер, в то время, выразил полную готовность, заняться этими фрагментами при условии уплаты пятисот золотых марок за исполненную часть работы и, разумеется, со своевременной уплатой за новую работу. Не могу не присовокупить, что крайне было бы прискорбно, если бы, по каким-либо причинам, Московский Музей лишился этих фрагментов, часть которых, как я знаю, содержит ценные тексты литературного содержания»[732].
Еще до этого, в июне 1924, Голенищев писал А. Эрману, уже бывшему директору Египетского музея Берлина, в надежде на его содействие в урегулировании дела:
«Недавно я сделал все возможное, через своего земляка, которого Вы, должно быть, знаете[733], г-на Викентьева, чтобы убедить нынешнее руководство Московского музея договориться с г-ном Ибшером о возвращении в Москву фрагментов папирусов, присланных ему Тураевым еще перед войной. Кажется, уже много написано по этому поводу, но я не знаю, удалось ли уладить это дело. Будет обидно, если Московский музей лишится интересных фрагментов, в том числе некоторых фрагментов литературного содержания (например, описание охоты в Фаюме). Но также кажется, что г-н Ибшер, который раньше устанавливал столь скромные цены за свою чрезвычайно искусную работу (он также и для меня прекрасно и при этом очень дешево развернул большую Книгу мертвых и поместил ее под стекло[734]), теперь выдвигает высокие требования, с которыми, возможно, Московский музей не сможет легко согласиться. Но я не теряю надежды, что соглашение в конце концов все же будет достигнуто!» (Письмо В. С. Голенищев – А. Эрману. 27 июня 1924)[735].
Об этом письме Голенищева к Эрману упоминает в своей переписке с И. Н. Романовым В. М. Викентьев: «P. S. Устроено ли окончательно дело с Ибшером? В. С. Голенищева очень беспокоит этот вопрос. Я только что получил от него письмо из Виши (где он