Так что угрозы грудастой Мадлен не испугали меня.
Темноволосая ведьма приблизилась ко мне вплотную и, подняв палец, больно ткнула им в мое плечо.
— Дерзишь, выскочка? Я тебе предупредила. Не стой у меня на пути. Увижу, что ты липнешь к герцогу — сама закопаю тебя в саду. Он мой, и всяких побирушек вроде тебя я не потерплю рядом с ним.
— Не надо повторять мне дважды. Я уже говорила. Герцог мне не нужен, я служу маленькому господину, — ответила я хмуро. — И да… пожалуйста, избавь Мишеля от своей компании, я сама буду заботиться о нем.
Повисла пауза, и я видела, как лицо ведьмы пошло пятнами. Но тут позади нас раздался сухой кашель.
— Его сиятельство ожидает вас в кабинете, мадемуазель, — объявил Франсуа, появившийся словно из ниоткуда.
— Уже иду, — тут же обрадовалась Мадлен.
— Не вас, госпожа Мадлен. Он приказал позвать мадемуазель Дарёну.
Я едва сдержалась, чтобы победно не улыбнуться в лицо этой злыдне, ибо она позеленела от ярости. Но все же решила не дразнить Мадлен дальше. А то точно до утра не доживу. Достаточно было того, что мое присутствие в этом замке ее бесило неимоверно.
Но я была в этом не виновата. Это герцог пожелал привезти меня сюда.
Потому я тут же последовала за дворецким и уже через минуту вошла в мрачную комнату, едва освещенную лучами зимнего солнца. Франсуа плотно закрыл за мной дверь, а я прошла дальше.
Де Моранси сидел за столом, чуть откинувшись на спинку бархатного кресла.
Я остановилась посреди кабинета.
Видела, как герцог окинул меня взглядом с головы до ног и обратно, прищурился. В следующий миг он сел прямо в кресле и сложил руки в замок. Я была готова поклясться, что он отчего-то занервничал.
— Вижу, ты съездила удачно, — сухо произнес он.
— Я же недолго? Вы не сердитесь, мессир?
— Отчего мне сердиться? — поднял он брови. Тут же встал из-за стола и сделал несколько шагов в мою сторону. — Ты выполнила мой приказ, и это похвально.
Я даже с облегчением выдохнула.
Глава 20
Филипп де Моранси
Платье невероятно шло ей. Голубого насыщенного цвета, оно было прямого фасона, с небольшим квадратным вырезом. Простое, но такое лаконичное, что ее изящная фигурка очень хорошо просматривалась. Я даже поразился, что у нее довольно высокая грудь, небольшая, но вполне аппетитная. Бедра, оказывается, тоже имелись, а тонкая талия подчеркивала их округлость и совершенную форму. Это платье точно было ей к лицу. Мне было приятно на нее смотреть.
Хотелось разглядеть поближе, потому я невольно приблизился к Дарёне и тихо сказал:
— Хорошее платье. Ты и правда разбираешься в моде.
— Я старалась, мессир.
— Надеюсь, остальные платья такие же?
— Да. Я взяла всего пять. Остальные мне ни к чему.
— Как всегда своевольничаешь? — нахмурился я, рассматривая ее голубые глаза и видя, как ее зрачки стали чуть уже. — Я же написал модистке…
— Полный гардероб, — перебила она меня порывисто. — Но к чему мне он? Мишель точно не поймет, что у меня всего пять нарядов, а не двадцать. Он еще мал. Главное, что теперь я еще больше стала походить не его матушку.
— Дарёна, прекращай обсуждать мои приказы. Мне это не нравится, — сказал я как можно строже, но получилась как-то мягко.
— Постараюсь, — кивнула она и быстро заправила за ухо светлый локон, который выпал из ее низкого хвоста.
Я проследил за ее движением и даже на миг замолчал, разглядывая ее. Мы стояли молча некоторое время.
В какой-то момент я испугался, что она заметит, что вызвала у меня интерес. А я не хотел, чтобы она это поняла. Потому решил нарушить молчание и прервать это невидимое очарование от ее близости. Я внимательно посмотрел на нее и сказал:
— Насчет того поцелуя утром…
Она вскинула на меня глаза, и ее взор смягчился. Я видел, что она хотела что-то сказать и уже приоткрыла рот, но явно не решилась.
— Его не должно было произойти, — заявил я твердо, изобразив безразличие. — Просто в тот момент ты напомнила мне покойную жену, нахлынули воспоминания. Так что не обольщайся, этого больше не повторится.
Сказав это, я даже облегченно выдохнул.
Хорошая отмазка, пусть так и думает. Надо же было ей как-то объяснить свои глупые поступки, которые я и сам был в не в силах понять. Но Лаура тут точно была ни при чем.
Я врал. И Дарёна не могла напомнить мне жену, потому что вовсе не походила на нее, от слова совсем, кроме черт лица и оттенка волос. Эта сиротка была полной противоположностью Лауры. Как ледяная прекрасная статуя и нежный ветерок, который обдувает и несет телу свежесть и тепло одновременно. Этим ветерком была Дарёна.
Девушка сейчас была как глоток свежего воздуха в нашей невыносимой жизни. Надеждой на то, что, возможно, Мишель проживет еще месяц или два. Ведь сын с таким воодушевлением и радостью говорил о матушке теперь. И это было самым главным.
— Как прикажете, ваше сиятельство, — тихо ответила она.
Дарёна стояла в опасной близости от меня, и я снова ощутил ее неповторимый нежный запах. Кончики моих пальцев задрожали. Словно пытаясь проникнуть в ее мысли и понять, о чем она думала в это миг, я упорно смотрел в ее голубые добрые глаза и чувствовал, что снова хочу поцеловать ее, как сегодня утром.
Ощутил, что еще миг, и точно сделаю это.
Испугавшись своих неконтролируемых желаний, я резко отпрянул от девушки. Отошел от нее на пару шагов. Повернулся к ней боком, чтобы не смотреть.
— Мне казалось… — Я прокашлялся, чтобы восстановить отчего-то охрипший голос. — Мне казалось, что это будет провальная затея с твоим воплощением в Лауру. Но сейчас я был у сына. Почти два часа мы говорили с ним. Он признал в тебе матушку и теперь очень ждет, когда ты вернешься из города. Так что пока можешь оставаться в моем замке и дальше играть роль его матери, у тебя отлично выходит.
— Я так рада, мессир! — закивала, улыбаясь, она. Я поразился ее детской непосредственной радости. Она, в сущности,