— Думаю, тут мне нужно будет посоветоваться с отцом, — проговорил я. Брюс кивнул, будто ничего иного и не ждал. Немного обидно, но нужно смотреть правде в глаза…
Тут у меня в голове забрезжили, нет, не понимание того, как выкрутить ситуацию в свою пользу, а лишь робкие намеки подсознания на то, что это вообще возможно.
— Если только… — негромко протянул я, стараясь не упустить призрак мысли.
— Что? — все сразу же сделали стойку, будто я был единственным мозгом в компании.
— Роберт Леопольдович, — вместо ответа, я нашел глазами лицо посредника. Чуть скосил взгляд на Воронину, как бы извиняясь. — А вы как собирались Анику «убивать»?
— Да как обычно, в общем-то, — пожал плечами Клейн, тоже стрельнув взглядом в сторону капитана полиции. — Что-то масштабное, затрудняющее опознание, ну и остаточный генетический материал, чтобы след не ушел в сторону. Пожар, например. Или вас, Михаил, интересует, как я буду легализовывать ее новую личность?
— Это тоже, но не сейчас, — рассеянно отмахнулся я. — А чертежи «Святогора» вы ведь собирались «Перу» продать?
— Не думаю, что вам следует знать все нюансы моей деятельности, — стал привычно соскальзывать с темы пенсионер.
— Не в этом случае. Просто ответьте!
— «Перу», — что-то услышав в моем голосе осторожно ответил посредник. — Но зачем вам?..
— А Долгоруков часом в организации не состоит?
— Помилуйте, Михаил! Великий князь, дядя императора — и структура, торгующая секретами? Это ведь как у самого себя из шкафа конфеты воровать!
— Ну, бывало в моей практике и такое, — под нос себе буркнул я.
Не акцентируя внимания на том, что участие в преступном синдикате для князя могло быть сродни пикантной игре или даже способом иметь собственные, не зависимые от казны, средства. Власть опять же, чувство превосходство из-за тайны — мы люди очень сложные существа. И мотиваторов у нас вагон и маленькая тележка. Считает Клейн, что Долгоруков не в «Пере» — ну и пусть. Мне он там и не нужен. Лишь бы казалось, что он причастен.
— Ринко, — на этот раз я повернулся к лисе. — Кто будет давать отчет руководству по здесь случившемся. Ты или Брюс?
— Оба, — опередил замешкавшуюся кицунэ граф. — У нас разное начальство при смежной деятельности. А что?
— Что в нем будет?
— Если не вдаваться в детали, то установление местонахождения джассанцев, оперативная игра с целью выманить максимальное число ячеек в одно место, с последующим их уничтожением, — теперь уже и Рин-рин заговорила. Видя, что ее товарищ настроен на откровенность и не задает вопросов, она тоже решила не хитрить в кои-то веки.
— Аника?
— Будет упомянута, как жертва при захвате.
— Ага… То есть, никто не выжил. Это хорошо. А наше с Гия вмешательство как будет залегендировано?
— Шувалов, ты будешь толком говорить или так загадками изъясняться и продолжишь? — все же начала заводится хвостатая. Подумать только — ей не нравится собственный стиль!
— В процессе сбора данных, — сбрил ее я. — Ответь на вопрос.
— Да вобщем-то, никак легендировать и не нужно, — снова за подругу сказал Брюс. — Вы искали подругу, мы использовали ваш интерес, чтобы заманить ядро группировки джассанцев сюда. Потом взяли подписку о неразглашении — два князя, как бы, начальство нас поймет, почему других санкций не было применено. И все.
— То есть, использовали, поговорили и отпустили? Ничего не объясняя?
— Ну что-то может и объяснили, — вздохнул Кочевник. — В самом деле, Михаил, к чему эти вопросы.
— А вот к чему, — улыбнулся я, когда в моей голове наконец сошлись в цельную картину (о том, как она могла бы выглядеть со стороны не слишком погруженного в детали человека), все факты. — Слушайте, как можно сделать…
Мой рассказ занял минут десять по времени. И за время, пока я говорил, никто даже слова не произнес. Только смотрели на меня большими глазами и не верили. Ни в то, что слышат именно то, что слышат. А также в то, кто это предлагает сделать.
— В общем, как-то так, — закончил я и обвёл взглядом притихшую компанию.
Тишина повисла тяжёлая, будто я не план спасения изложил, а признался в государственной измене. Хотя, тут с какого угла смотреть… Некоторые именно так бы мой замысел и трактовали.
Эмоции на лицах союзников были очень разные. Гия зло скалился — ему не просто все нравилось, он был в диком восторге! Аника глядела с недоверием — мол, это точно мой стажер предложил? Брюс задумчиво кивал и хмыкал, после чего поднял голову и только один раз кивнул. Ринко посмотрела с подозрением сперва на него, потом на меня, наконец фыркнула, как рассерженная кошка, и тоже наклонила голову. Очень неохотно.
А вот Клейн чуть не прослезился. Натурально. Толкнул целую речь о том, что я закапываю свой талант в землю, вместо того, чтобы делать настоящие дела. Предложил даже из фляжки своей глотнуть, а когда я отказался, сам приложился к ней надолго. И выдохнув сообщил, как бы подводя итоги.
— Может сработать.
— Обязательно сработает! — вскинул руку князь Орбелиани.
— Ну, если у нас задача не доказать, а бросить тень, то почему бы и не попробовать, — в очередной раз хмыкнул Брюс.
— А если это всплывет? — не удержалась-таки и взвилась лиса. — Нет, если копать будут сильнее, чем ты, Шувалов, предполагаешь? Что тогда? Вы то спрячетесь за своими фамилиями, Романа точно не тронут, он уникальный специалист, Клейна не найдут, если он того не захочет. И кто остается? Маленькая бедненькая Рин-рин! Которая годами создавала свою жизнь и теперь в одночасье должна разрушить ее по чужой прихоти?
— Свести все в одну историю можно только обладая доступом ко всей информации, — ответил я серьезно. — И слышать то, что слышали мы. От Инютина, от Кадия. Без их слов пазл так и останется неполным, сколько бы не копали. К тому же, Рин-рин, — я усмехнулся, наставив на лису палец, — вся эта кутерьма закрутилась сразу после того, как одна хвостатая чертовка вырвала человеку сердце рукой. Так что мы всего лишь разгребаем последствия твоей несдержанности.
— Эй! — возмутилась кицунэ, но так, вяленько. Для порядка. И уже спокойно сказала. — Да я что? Мне