Я пошел в дом и попросил Теглеву доложить государю, что мне нужно его видеть. Государь принял меня в ее комнате. Я сказал ему: «Ваше величество, власть выскользает из моих рук. С нас сняли погоны, я не могу больше быть вам полезным. Если вы мне разрешите, я хочу уйти. Нервы у меня совершенно растрепались. Я больше не могу».
Государь обнял меня одной рукой. На глазах у него навернулись слезы. Он сказал мне: «Евгений Степанович, от себя, жены и детей я вас прошу остаться. Вы видите, что мы все терпим.
Надо и вам потерпеть». Потом он обнял меня, и мы поцеловались.
Я остался и решил терпеть».
Не менее тяжело и мучительно переживал эти «истории» и Панкратов. Он, как и Кобылинский, понимал, что у него осталась лишь номинальная власть, а что всем распоряжаются солдаты, и также помышлял о том, как бы уйти.
«Мое положение, — пишет он, — становилось чрезвычайно сложным и тяжелым, — единственная надежда, которая еще жила во мне, это — Учредительное собрание, но и в нем я иногда сомневался, слишком оно запоздало.
Все же я ждал созыва Учредительного собрания и приготовил уже свое ему заявление, чтобы оно освободило меня от моей обязанности.
Надежда моя на Учредительное собрание была единственная. С каким нетерпением приходилось ждать его созыва.
Даже Николай II неоднократно спрашивал:
— А скоро ли будет созвано Учредительное собрание?
Полагаю, что во всяком случае не позже начала января, — отвечал я».
* * *
Невыясненность положения с охраной Романовых, отсутствие связи с центром заставили солдат охраны на одном из своих общих собраний постановить о посылке делегатов в Питер для доклада центральной Советской власти об условиях содержания под стражей семьи Романовых и получения директив. Были избраны делегаты от каждой роты по одному.
Появление их в Царском Селе, в комитетах трех полков, из которых они были откомандированы, произвело большое впечатление. Под влиянием сообщений буржуазных газет о пребывании царской семьи в Тобольске, о разложении отряда и о всевозможных попытках к освобождению бывшего царя силами монархистов в широких солдатских и рабочих массах Питера создалось убеждение в том, что Романовых в Тобольске уже нет.
Побывав во ВЦИКе и Совнаркоме и получив соответствующие инструкции и указания, делегаты выехали обратно в Тобольск.
Прибыв в отряд, они поставили на первом же общем собрании солдат вопрос об удалении из отряда охраны комиссара Панкратова и его помощника. Но в отряде нашлось еще значительное количество солдат, высказавшихся против их изгнания, ссылаясь на то, что они не противодействовали активно деятельности Комитета. Это вызвало большое возбуждение в остальной части собрания.
Собрание затянулось, и в результате никакого решения вынесено не было. Как бы предупреждая события, Панкратов поспешил подать в Комитет отряда заявление об уходе.
«Ввиду того, — говорилось в его заявлении, — что за последнее время в отряде особого назначения наблюдается между ротами трение, вызываемое моим присутствием в отряде, как комиссара, назначенного еще в августе 1917 г. Временным правительством, и не желая углублять этого трения, я, в интересах дела общегосударственной важности, слагаю с себя полномочия и прошу выдать мне письменное подтверждение основательности моей мотивировки… В. Панкратов. Января 24 дня 1918 г. Тобольск».
В ответ на это заявление Комитет согласился с уходом Панкратова и выдал ему удостоверение, в котором говорилось: «Дано сие от Отрядного комитета отряда особого назначения комиссару по охране бывшего царя и его семьи Василию Семеновичу Панкратову в том, что он сложил свои полномочия ввиду того, что его пребывание в отряде вызывает среди солдат трения, и в том, что мотивы сложения полномочия Комитетом признаны правильными.
Председатель Комитета (подпись Киреева). Секретарь (подпись Бобкова). 26 января 1918 г. Тобольск. Печать Отрядного комитета».
Вместе с Панкратовым ушел и его помощник Никольский. Власть официально перешла в руки отряда.
«Все от солдат зависит, — писала с тревогой Александра своей подруге Вырубовой, — слава богу, оставляют нам нашего коменданта…».
Это было последним утешением для Романовых. С оставлением Кобылинского в отряде охраны оставался единственный человек, сочувствующий царской семье, так как вслед за уходом Панкратова и Никольского были уволены из охраны многие солдаты, оказавшиеся недостаточно надежными. На смену им в отряд прибыли новые солдаты из Петрограда.
* * *
Вскоре после приезда делегатов отряда в Тобольск из центра стали поступать указания, относившиеся к упорядочению режима и охраны бывшего царя. Первым крупным мероприятием центра было предложение перевести Николая и его семью на солдатский паек. Это распоряжение исходило от Народного комиссариата иму-ществ республики и было получено в Тобольске 23 февраля.
В той же телеграмме предлагалось установить для Романовых ограничение и в пользовании средствами, находившимися на их имя в различных банках. На каждого члена семьи было разрешено расходовать в месяц не более 600 руб., или 4200 руб. на всю семью. В пределах этой суммы им предоставлялась возможность производить расход на улучшение пищи, прислугу и другие хозяйственные нужды.
Получив распоряжение центра, Солдатский комитет охраны предложил Романовым вести свои расходы, строго сообразуясь с суммой, указанной в телеграмме. В связи с этим Романовым пришлось уволить 10 служащих и значительно сократить расходы на питание.
Новый режим был введен с 1 марта. В этот день Жильяр записал в своем дневнике: «Вступил в силу новый режим. Начиная с сегодняшнего дня масло и кофе исключены с нашего стола как предметы роскоши». А через пару дней он с тревогой записывал: «Теперь с каждым днем все новые притеснения ложатся на приближенных к царю лиц, точно так же, как и на царскую семью. Уже давно мы не можем выйти из дому иначе, как в сопровождении солдата; вероятно нас скоро лишат и этой последней тени свободы».
Переезд в Екатеринбург
На Урале переход власти к Советам произошел фактически еще за несколько месяцев до переворота в Петрограде. Еще в августе 1917 г. постановлением Окружного Совета были национализированы такие крупные предприятия, как ткацкая фабрика Жирякова и Нязе-Петровский завод, Кыштымского округа.
Областной съезд Советов, третий по счету, состоявшийся в Екатеринбурге в феврале 1918 г., объединил все Советы Урала. На этом съезде в Исполнительный комитет были избраны почти исключительно большевики, представители заводов Урала. Исполнительный комитет выделил президиум в составе: А. Г. Белобородова (председатель), Г. И. Сафарова, Б. В. Дидковско-го, И. Голощекина (Филипп) и Н. Г. Толмачева.
Вопрос о положении Романовых в Тобольске и возможности их побега