Спросил для начала, какой у бабушки Тани позывной.
— Конечно, «Бабушка», у меня же шесть внуков!
Я вздохнул:
— А мне Владлен Татарский дал позывной «Старый». А потом у первого взятого цеха на «Азовстали» — кузнечного — вдруг развернул свою мысль: «Дмитрий Анатольевич старый, но сильный — лазает везде!» То есть встретились в донецком кафе «Старый» и «Бабушка»!
Мы смеялись так, что официанты оглянулись, а бариста вдруг вылез из-под стойки. Больше о возрасте не говорили. Нет у нас пока никакого возраста, не наблюдается. И получилось у меня самое смешливое и душевное интервью за много лет.
КАРТИНА ПО ФОТО
Маскировочные сети стали абсолютной ценностью на СВО в начале 2023-го, когда дроны набрали обороты. Раньше как было? Не увидел вражеский наблюдатель через стереотрубу нашу позицию — и нормально. А теперь… теперь дроны-разведчики работают весь день. Мне рассказывали историю про два мотоподразделения, стоявшие рядом по фронту. Одно успели укрыть сетями удмуртских бабушек, а во втором ветками машины закидали… Через неделю сравнили потери, и результат понятен.
Сеток на фронте не хватает всегда, я видел, как минометчики их плели на Времьевском выступе в любое свободное время между обстрелами. Еще сетки горят, особенно летом, вместе с выжженной до порохового треска южной травой. Коптеры ее специально зажигают сбросами, чтобы вскрыть наши позиции.
Бывает, сетки не работают как нужно и даже демаскируют: на Донбассе пять сезонов цвета — от ярко-зеленого до грязно-серого и просто белого. Татьяна рассказывает мне про науку плетения масксетей:
— До начала СВО едешь в лес, думаешь: «Как же красиво!» А описать не можешь. Вот и с сетями так же. Я не художница, это Божий промысел. Как я понимаю, где сделать один тон, другой, тень, проплешину? Не могу объяснить. Ребят прошу: пришлите фото! Они сначала не понимали — зачем? А ты по фото пейзажа подбираешь палитру. И пока цвет не подберем, плести не начинаем! И размер обязательно делаем конкретный. Ребята-то на фронте привыкли: какие им сети кинут, тому и рады…
ЛУЧШЕ ВСЕХ ПЛЕТЕТ ШЕСТИЛЕТНЯЯ ДЕВОЧКА
— Сколько в месяц вяжете?
Ответ меня поразил:
— Пять тысяч квадратных метров! А рекорд был девять тысяч в месяц в 2023 году — тогда сети страшно были нужны. У нас под эгидой «Удмуртия. Своих не бросаем» пять точек работает.
Татьяна рассказывает, что лучше всех у нее плетет шестилетняя девочка и даже взрослых учит! Говорит, что у детей сознание чистое, они видят то, что взрослым недоступно, а это важно.
— Мы не делаем стандартный камуфляж, типа «шахматной доски». У нас нет прямых и чередующихся линий.
Как я понял из слов бабушки Татьяны, на маскировочной сетке должен быть изображен природный хаос, тогда она работает. Это сложнее, дольше и больше ленты уходит. Самое тяжелое было, когда заказали масксеть для городских развалин. И этот заказ вызвал жаркие дискуссии у удмуртских бабушек, пока не нашли решение. Самым объемным заказом, по словам собеседницы, были сети для вертолетов. Ничего, сплели, укрыли.
— С фронта получаете отзывы?
— Присылают фото, наша сеть натянута, а на ней белая бирочка — телефон и мое имя — Татьяна. Фото, задрипанная наша бирочка и подпись: «Спасибо за сетки». Вот это и есть для нас самое дорогое.
ПУТЬ С МОЛИТВОЮ
Бегло подсчитал в уме, что перед нашим разговором с Татьяной за четыре дня проехал 2500 километров — от дома до Донецка, от Донецка до Крыма и обратно. Так что мы прекрасно друг друга понимали:
— Как вы ездите тысячи километров одна?
— А для меня это отдых — давить на педаль, — признается Татьяна. — Музыку не слушаю. Когда была не воцер-ковлена, просто орала русские народные песни — чтоб не уснуть. Такой «контроль языком»: если язык начинает заплетаться — все, останавливайся и спи. А сейчас молитвы читаю. Зимой останавливаюсь часа на три, сплю в машине, а летом — у меня с собой спальник. В гостиницах редко сплю. Четыре ночевки — вся моя пенсия.
Прошу вспомнить что-то страшное — у каждого дально-боя есть такая история. Татьяна рассказывает:
— Один раз ехала в такую страшную метель, что меня с трассы сдувало, а остановиться нельзя — завалит снегом и замерзнешь, как топливо кончится. Дождешься фуру, пристроишься за ней сзади, в «воздушном кармане»… Если фура оторвалась и вперед ушла, все, ждешь следующую.
— Аварии были?
Татьяна машет рукой: мол, серьезных нет.
— Все больше по глупости. Вот недавно ехала с прицепом, в нем 20 пустых газовых баллона для печек. Въезжаю на лед, а прицеп не дает повернуть на обочину. Надо было и ехать дальше, а я маневрирую и столб мой! — смеется. — Господь бережет, других слов нет. Бывает, и лихачу, иду 160. На «Калине».
Спрашиваю о наболевшем:
— Как вам «Калина»?
Оказывается, Татьяна ездила на многих машинах, шоферский стаж у нее огромный — 29 лет, но «Калина» любимая.
— Если подводит, то только когда дотянет до дома. На трассе — никогда. Она меня любит, конечно, хотя я ее и обижаю — немытая, небритая… От тестя мне досталась, он военный. Его ребятам на СВО я тоже сети плела.
ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ
НЕ БРОСИТ ЭТО ДЕЛО ДО ПОБЕДЫ
На прощание Татьяна, смеясь, сказала:
— Сил у меня нет, и спрашивать бесполезно — откуда они берутся. И бросать на полпути не буду. Буду плести до Победы.
Я осмотрел боевую «Калину». Татьяна показала бампер в трещинах. Крайний раз она ехала с прицепом, и он «догнал» машину.
Спросил, чтобы не «закудыкивать дорогу»:
— Далеко ли?
— До дома две тысячи триста!
Бабушка Татьяна завела «Калину» и умчалась, вклинившись в плотный донецкий утренний поток. Я подумал, как здорово, что есть у нас такие бабушки — с ними ничего не страшно и все можно превозмочь, все доделать до конца. Совесть не позволит отступиться, иначе перед бабушками стыдно будет неимоверно.
9 июля 2025
КРАЙ СВО НА БЕРЕГАХ ДНЕПРА
«БЕЛЫЕ» КАРТЫ И ОАЗИС
В сотый раз подивился, какими огромными территориями приросла Россия: от Донецка до «моих» артиллеристов — 8 часов езды! Парадокс, но основная дорога на фронт и на курорты у нас одна и та же. И две реальности почти не пересекаются, пока не встанешь в хвост колонны зеленых грузовиков. Перед самым