Но второй голос, голос совести — звучал глуше, но тяжелее. Это был голос Брока, который прямо сейчас, сбивая ноги в кровь, бегал по портовому городу, унижался перед вельможами, тряс кошельком — и всё ради меня. Ради обещания, которое я дал.
— Отправляйся со мной, — продолжал давить незнакомец, видя моё колебание. — На Иль-Ферро. Пройди Испытание Гильдии. Докажи, что ты не просто деревенский кузнец, умеющий гнуть гвозди, а мастер, достойный стоять у горна с лучшими из нас. Помоги нам ковать оружие для настоящей войны, а не для погони за морским чудищем.
Он шагнул ещё ближе, вторгаясь в пространство. Жар ауры стал физически ощутимым.
— Но учти, Кай. Все твои прошлые заслуги, кем бы ты ни был на Севере, останутся здесь, на этом берегу. Там, на острове, тебя никто не знает. Там ты — никто. Пустое место, пока не докажешь обратное молотом и огнём.
Я чувствовал, как меня загоняют в угол. Мужчина предлагал мечту, но цена — предательство. Бросить Брока, уехать тайком, как вор в ночи.
— Ты просишь меня уехать немедленно? — спросил я тихо.
— Я не прошу, а предлагаю условия сделки, — в голосе прорезалось нетерпение. — Времени нет, кузнец. Ты думаешь, война будет ждать, пока ты закончишь свои дела? Когда ударит первый гром? Через месяц? Через неделю? Завтра? Пока ты раздумываешь и играешь в благородство, в Соль-Арке уже точат мечи для тех, кого ты мог бы защитить своим искусством.
Меня царапнуло это нетерпение. Я видел этот блеск в глазах — блеск игрока, которому нужна козырная карта.
— Я дал слово, — произнёс твёрдо, глядя в глаза. — Брок ищет лекаря, потому что я попросил. Если сейчас исчезну…
— Пустопорожние обещания! — резко оборвал мужчина, и лицо исказилось презрением. — Сентиментальная чушь для слабых. Ты мастер или нянька для старого пьяницы? Что важнее — твоя гордость за «сдержанное слово» или твоя сила, которая гниёт, запертая в этом теле?
Слова ударили по нервам, как хлыст. «Пустопорожние обещания».
В памяти всплыл Гуннар, которого я не смог защитить. Мальчишка Брик, которого не смог спасти. Серафина и мастера Горнила, оставшиеся в Чёрном Замке. Кладбище невыполненных обещаний за спиной было огромным.
— Я уже слишком много раз в жизни не выполнял обещания, — сказал тяжёлым голосом.
Внутри поднялась волна гнева. Он думал, что может купить меня. Думал, что я — заготовка, которую можно согнуть, если нагреть посильнее.
Мы стояли на самом краю. Ветер трепал полы его плаща и мои волосы. Внизу ревело море. Двадцать метров пустоты. Один толчок — и всё закончится, мужчина был сильнее меня многократно, его Ци бурлила под кожей, готовая вырваться. Но я выпрямил спину, опустил подбородок, стоял перед ним, как стоял перед Брандтом, перед Конрадом, перед самой Смертью.
— Ты предлагаешь мне выбор, — произнёс я, чувствуя, как внутри всё сжимается в пружину. — Выбирать здесь и сейчас. Между силой и честью.
Незнакомец сузил глаза — видимо, ждал капитуляции.
— Именно, — кивнул он. — Есть остров, есть лекарь, есть возможность. Решай, северянин — либо ты идёшь вперёд, к вершине, либо остаёшься здесь гнить в своих принципах и ржавчине.
Вместо того, чтобы отступить под тяжестью взгляда, я сделал шаг вперёд и сократил дистанцию.
— Ты ошибаешься, — произнёс тихо. — Выбор не в том, чтобы предать или сгнить.
Незнакомец чуть приподнял бровь.
— Я пообещал Броку, что пойду за ним, если он найдёт лекаря. Он пошёл и сделал. — Я смотрел в тёмные глаза мужчины, не моргая. — Если я сейчас отброшу это обещание, словно окалину, какой мне будет прок от твоих великих мастеров? Какой тебе прок от меня?
— Мастерство не зависит от сентиментальности, — фыркнул он.
— Мастерство зависит от твёрдости, — отрезал я. — Кузнец, который не держит слова — это ржавый молот. Можешь им бить, но толку не будет.
Я увидел, как дрогнул уголок его рта.
— И ещё одно, — понизил голос, делая его жестким. — Ты нашёл меня благодаря ЕМУ. Он наследил в Мариспорте, поднял шум, и ты, как опытный охотник, подобрал этот след. Без Брока, без его «глупой суеты», ты бы сейчас не стоял здесь, а я бы завтра продолжил ковать крючки. Так что он уже выполнил свою часть сделки.
Незнакомец молчал, в глазах что-то изменилось — презрение сменилось холодным расчётом — видимо, взвешивал слова.
— Ты дерзок, кузнец, — произнёс он, и в голосе проскользнуло странное уважение. — Вести себя так, ставить условия, когда на руках нет козырных карт… Это либо глупость, либо безумие.
— Это не партия в карты, — ответил я спокойно. — Это моя жизнь, и я играю её так, как считаю нужным.
Повисла тишина. Ветер свистел в расщелинах скал, внизу ударяло о камни море. Я чувствовал, как пульсирует заблокированный Горн, отзываясь на напряжение момента. Всё висело на волоске — мужчина мог развернуться и уйти. Или сбросить меня со скалы за наглость.
Но тот кивнул. Медленно, неохотно, но это согласие.
— Ладно, — выдохнул мужчина. — Бес с ним. Охотник твой — пусть будет. Лишние руки на острове тоже пригодятся, если не дурак. Но условие моё остаётся неизменным: время. Мы не будем ждать.
— Когда? — спросил я.
— Завтра вечером, на закате. В Мариспорте есть таверна «Медный Якорь» в нижнем порту. Знаешь её?
— Найду, — кивнул я. «Медный Якорь» славился как сборище наёмников и проходимцев.
— Будь там до первого удара вечернего колокола, — его тон стал сухим и деловым. — Брока найдёшь сам — это твоя забота. Но если опоздаешь хоть на минуту — корабль уйдёт, и второго шанса не будет.
— Я привык к жёстким срокам, — ответил я. — На острове… я получу лечение?
— На острове ты получишь возможность, — поправил он. — Лекари там есть, но сначала — испытание. Без него ни один чужак не ступит на камень Гильдии, будь он хоть трижды мастером. Мы не пускаем к наковальням посторонних.
Я усмехнулся. Вся жизнь здесь была одним сплошным испытанием.
— Справлюсь.
Теперь, когда сделка была заключена,