Но когда подошёл к задней стене, где стоял отдельный шкаф под замком, Система вдруг мигнула на периферии зрения.
[Обнаружен предмет с аномальной сигнатурой.]
[Тип: Кинжал. Материал:???]
[Скрытое свойство: Энергетический резонанс. Ранг: Выше обычного.]
[Анализ затруднён стеклом.]
Я прищурился — в полумраке, на чёрном бархате лежал простой с виду клинок. Тёмный, матовый металл, никакой гравировки, но от него веяло холодом. Значит, Сальери торгует не только блестяшками — у него есть и настоящее железо. Только держит он его подальше от случайных глаз.
Шорох за спиной заставил обернуться. Приказчик вернулся — лицо было непроницаемым, но в уголках губ затаилось злорадство. Он встал за прилавок, сложив руки на груди.
— Синьор Сальери сейчас занят, — объявил тоном судебного приговора. — У него важный гость. Аудиенция невозможна.
— Я подожду, — пожал плечами.
— Боюсь, это надолго, — парень позволил себе тонкую улыбку. — Возможно, час. Возможно, два. Хозяин велел передать, что вы можете ожидать, если угодно. Но… — он сделал паузу, окинув взглядом кресла, обитые кожей. — Лучше стоя. Мебель обита генуэзской телячьей кожей, она очень чувствительна к… уличной пыли.
Я посмотрел на него внимательно, на чистые манжеты и презрительный изгиб рта и почувствовал, как внутри шевельнулся тёмный и горячий комок. Время уходило, Брок мог исчезнуть. Иль-Ферро могло стать недосягаемым. А передо мной стоял мальчишка, который решил, что его бархатная штора важнее моей жизни.
Я медленно ухмыльнулся.
Глаза приказчика расширились.
— Стоя, говоришь? — тихо переспросил я. — Ну что ж, постоим.
Я сделал шаг, ещё один и обогнул массивный прилавок.
Парень растерялся — видимо, ожидал чего угодно, но не этого.
— Эй! — его голос сорвался на фальцет. — Вы куда⁈ Туда нельзя! Это частная…
Прошёл мимо него, как проходят мимо мебели. Тот дёрнулся было преградить путь, выставил руку, но я даже не замедлился. Просто шёл вперёд, к портьере, за которой скрывалась дверь. Моё плечо задело его совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы парня отшатнуло к стене, будто тот столкнулся со скалой.
— Синьор! Вы не смеете! Я позову стражу! — визгнул мне в спину.
Я не обернулся. Моя рука сжала ткань портьеры, рывок и бархат отлетел в сторону, открывая коридор и дверь в конце.
Коридор был коротким — всего три шага темноты. Ручка двери, отлитая в форме львиной лапы. Я не стал стучать. Вежливость осталась там, вместе с испуганным приказчиком.
Нажал на лапу и толкнул створку.
Комната оказалась меньше, чем ожидал. Это не роскошный кабинет для приёма вельмож, а рабочая нора дельца. Окон не было вовсе — стены занавешены гобеленами, поглощающими звук. Воздух стоял густой, пропитанный запахом горячего воска и чего-то сладковато-горького.
За столом, заваленным свитками и образцами стали, сидел Сальери. В руке держал бокал с вином, который замер на полпути ко рту. При виде меня его лицо сменило три выражения: искреннее изумление, вспышку гнева и ледяную маску расчёта.
Напротив торговца в глубоком кресле сидел гость. Я видел его вполоборота. Широкие плечи скрывал длинный халат странного кроя — плотная синяя ткань, похожая на бархат, расшитая золотой нитью. Узор был незнакомым: ломаные линии, треугольники, круги. На голове — фиолетовый тюрбан. Кожа рук на подлокотниках была тёмной, с медным отливом.
Когда взгляд скользнул по фигуре чужестранца, Внутренний Горн внизу живота тревожно пульсировал. Система мигнула на периферии зрения, выбрасывая предупреждение, которое я едва успел прочесть:
[Внимание! Зафиксировано аномальное тепловое излучение.]
[Источник: Биологический объект. Плотность Ауры: Высокая.]
От гостя исходил жар.
Сальери медленно опустил бокал на стол.
— Кай, — произнёс сквозь зубы. Голос был тихим, но жестким. — Я занят. Подожди снаружи.
Не просьба, а приказ человека, который привык, что его слово — закон в этих стенах.
Я остался стоять в дверях, лишь качнул головой.
Торговец прищурился — умён этот Сальери. В глазах увидел работу мысли: мужчина взвешивал мою наглость. Пять лет я не показывался в Мариспорте, и вдруг вламываюсь к нему, как к себе домой, игнорируя охрану и приличия.
Сальери выдохнул, гася вспышку раздражения, и повернулся к гостю. Затем заговорил на языке, которого я никогда не слышал — звуки были гортанными и резкими. Тон Сальери изменился мгновенно — стал мягким, почти заискивающим.
Чужестранец медленно повернул голову. Я не видел его лица полностью, лишь профиль — хищный нос, острая бородка и тёмный и блестящий глаз, как маслина. Он посмотрел на меня и жар усилился — на секунду показалось, что воздух меж нами задрожал. Затем он кивнул коротко и властно.
Сальери молчал секунду, затем встал и шагнул ко мне.
— Выйдем, — бросил он.
Мы вышли в коридор, где, прижавшись к стене, стоял бледный как полотно белобрысый парень. Увидев хозяина, тот затрясся и открыл рот, чтобы вывалить поток оправданий:
— Синьор Сальери, клянусь, я пытался, он просто…
Доменико даже не посмотрел на него. Ленивый и небрежный жест кистью — брысь.
Приказчик захлопнул рот, поклонился и исчез за портьерой так быстро, будто его ветром сдуло.
Сальери повернулся ко мне. Раздражение на его лице разгладилось, сменившись маской добродушного торговца, которую помнил по Бухте. Только глаза остались холодными и жёсткими.
— Ну что ж… Кай. Деревенский кузнец почтил мою скромную лавку. Это, безусловно, честь для меня.
Он сделал паузу, а затем шагнул ближе. Улыбка стала тоньше.
— Однако, прошу больше так не делать. Никогда. Человек, которого ты только что видел, стоит больше, чем все крючки и ножи, которые ты смог бы выковать за всю свою жизнь. Мои доходы, моя репутация и, возможно, моя голова зависят от таких встреч. Ты только что рискнул всем этим, кузнец.
Я выдержал его взгляд.
— Понимаю, Доменико, — ответил прямо. — Иначе я бы не пришёл. У меня не было другого выхода.
— Выход есть всегда, — парировал он, скрестив руки на груди. — Обычно он там же, где вход. Говори. Что за беда заставила самого осторожного человека на побережье ворваться ко мне, как разбойник?
— Мне нужен Брок, — сказал я без предисловий. — Срочно. В течение часа.
Брови Сальери поползли вверх.
— Брок? Тот шумный охотник, что пил моё вино и рассказывал байки?
— Он.
— И с чего ты решил, что могу помочь? Я торгую сталью, а не людьми.
— Не прибедняйся, — отрезал я. — Ты сам говорил: если что-то понадобится — ты рядом. Ты знаешь всех в этом