Я быстро прикинул варианты. В кошеле на поясе — серебро и медь. Золото надёжно спрятано. Можно отдать, откупиться. Уйти живым и не привлекать внимания стражи шумом драки. Времени и так в обрез.
Но тело среагировало быстрее разума.
Задний — тот самый, что пас переулок ещё днём, не стал ждать переговоров. Видимо, решил, что жертва отвлеклась на разговор. Я услышал шорох подошвы по камню за спиной за мгновение до удара.
Никаких криков или предупреждений. Просто молчаливый рывок и удар снизу, нацеленный под рёбра, в печень. Профессионально, насмерть. Просто хотел меня завалить.
Мир сузился до одной точки. Я не думал — сработал инстинкт, вбитый в подкорку тысячами повторений «Пути Тлеющего Угля».
Скрутка корпуса влево. Лезвие свистнуло в паре сантиметров от бока, разрезая воздух.
Моя левая рука выстрелила вперёд, перехватывая запястье нападавшего. Пальцы сомкнулись, как клещи. Пятая ступень Закалки Тела. «Стальная Кровь». Моя хватка рассчитана на то, чтобы удерживать раскалённые щипцы и ворочать слитки весом в центнер.
Бандит дёрнулся, пытаясь вырвать руку, но поздно — резкий рывок вниз и в сторону, с вложением веса всего тела.
Сухой хруск.
Бандит взвыл, выронив нож. Клинок звякнул о брусчатку. Я не дал ему упасть — толкнул плечом в грудь, отшвыривая на стену, чтобы освободить пространство.
Остальные замерли лишь на секунды.
— Вали его! — взвизгнул Щербатый.
Двое спереди бросились одновременно. Один метил в горло, второй пытался зайти сбоку, целясь в ногу.
Слишком тесно.
Я отступил на шаг, пропуская первый выпад. Лезвие чиркнуло перед носом.
В тесноте переулка преимущество не у тех, кто окружает толпой, а у того, кто контролирует дистанцию.
Не стал бить кулаком. Вместо этого вложился в низкий и тяжёлый удар ногой. Не изящный пируэт монахов, а грубый топчущий удар, которым ломают шлак. Прямо в колено ближайшему.
Коленный сустав выгнулся под неестественным углом. Мужик сложился пополам, захрипев, и рухнул, хватаясь за ногу. Второй, видя это, в панике махнул ножом наотмашь. Я не успел уйти полностью.
Острое жжение полоснуло по боку. Сталь рассекла ткань рубахи, но, встретившись с кожей, лишь скользнула по поверхности, оставив красную полосу.
«Железная Кожа». Четвёртая ступень. Обычная заточка портовой крысы не пробила Закалку.
Я увидел расширившиеся глаза нападавшего — ждал крови, а получил лишь царапину.
Не теряя инерции, прыгнул на деревянный ящик, стоявший у стены — тактический ход, использовать вертикаль, когда зажат. Оказавшись выше, получил пространство для удара.
Рывок.
Мой сапог врезался в лицо бандита. Хруст носовых хрящей прозвучал громче, чем крики. Голова дёрнулась назад, тело отлетело к противоположной стене и мешком осело на грязные камни.
В переулке повисла тишина, разрываемая стонами покалеченных.
Я спрыгнул с ящика, тяжело приземлившись на пружинящие ноги. Повернулся к Щербатому.
Тот остался один. Двое валялись у моих ног, ещё один подальше. А четвертый, видимо, сбежал.
Парень пятился, вжав голову в плечи. В темноте глаза казались двумя белыми блюдцами, полными животного ужаса. Нож в его руке плясал чечётку.
— Ладно… ладно, почтенный… — забормотал он, голос срывался на визг. — Моя ошибка… Бес попутал…
Он разжал пальцы. Кривой нож со звоном упал на брусчатку. Щербатый поднял пустые ладони, показывая, что сдаётся.
— Уже ухожу! Не было ничего! Я… я ошибся! Мира тебе, путник!
Щурбатый резко развернулся, едва не споткнувшись о собственные ноги, и рванул прочь из переулка, растворяясь в темноте так быстро, словно за ним гнались демоны.
Я остался стоять посреди переулка. Дыхание вырывалось из груди с хрипом от адреналина. Руки мелко дрожали. Я сжал и разжал кулаки, чувствуя, как по венам гуляет горячая волна.
Тело вспомнило. Пять лет я ковал крючки, точил ножи для домохозяек и улыбался рыбакам. Пять лет гасил в себе инстинкты бойца. И вот сейчас, в грязном переулке, против портовых отбросов, эти инстинкты проснулись. Взревели, требуя действия, крови и силы.
И не только они.
Внизу живота, в точке Нижнего Котла, что-то шевельнулось. Словно спящий дракон открыл один глаз.
Горячо. Слишком горячо.
Перед глазами полыхнуло багровое предупреждение Системы.
[Внимание! Зафиксирован скачок давления в Нижнем Котле.]
[Уровень нестабильности: +7% к критическому порогу.]
[Статус Барьера: Напряжение.]
[Рекомендация: Немедленная стабилизация!]
Жар разливался по каналам, упираясь в рубцовую пробку, ища выход. Если не сбросить давление сейчас — каналы не выдержат. Пять лет лечения пойдут прахом.
Я закрыл глаза. Плевать на стонущих бандитов, плевать на грязь и вонь — ноги сами встали в широкую позицию. Колени чуть согнуты, спина прямая, руки опущены вдоль тела, ладони раскрыты к земле.
«Стойка Тысячелетнего Вулкана».
Вдох медленный, глубокий, через нос. Представить, как лишний жар стекает вниз, через ноги, уходит в брусчатку, в землю, в камень города.
Выдох.
Ещё вдох. Сердцебиение замедлялось. Пульсация в животе становилась глуше, тяжесть уходила в землю.
Три вдоха. Четыре.
Красная пелена перед глазами рассеялась. Давление медленно отступало, загоняя звериный инстинкт обратно в клетку.
Я медленно открыл глаза.
Дыхание выровнялось. Грохот крови в ушах стих, сменившись привычным шумом далёкого прибоя. Жар, грозивший разорвать каналы, ушёл в пятки, впитался в холодную, грязную брусчатку Мариспорта.
Переулок тих. Только трое оглушённых бандитов тихо подвывали у стены, баюкая сломанные конечности.
И в этой тишине раздался звук.
Хлоп.
Пауза.
Хлоп.
Хлоп.
Медленные и размеренные аплодисменты. Сухие ладони сталкивались друг с другом, и каждый хлопок сопровождался едва слышным звоном металла.
Я резко обернулся к выходу из переулка, где каменный мешок размыкался, выпуская к порту. Там, привалившись плечом к стене так, словно он стоял на террасе собственного поместья, а не посреди помойки, стоял Лоренцо.
Отсвет далёкого фонаря играл на дорогом плаще, выхватывал жёсткие складки у губ. Руки были скрещены на груди.
А рядом, чуть позади, стоял Алекс. Бледный как мертвец, с ввалившимися глазами, но прямой, как струна. Его грудь ходила ходуном, будто тот только что пробежал половину города.
— Неплохо, — произнёс Лоренцо. Голос звучал ровно, с ноткой ленивого любопытства. — Для деревенского кузнеца — весьма неплохо. Ломать кости голыми руками, не используя ни капли активной Ци… Это, признаться, занимательно.
Я выпрямился, чувствуя, как напряжение отступает, сменяясь глухой усталостью.
— Ты не ушёл, — сказал я.
Лоренцо усмехнулся уголком рта и кивнул на Алекса.
— Благодари своего рыжего друга. Упрямый, как