— Пирожные тоже называются «по-шереметевски»? — под смех присутствующих спросил Голицын.
— Нет, их назвали эклерами, — отвечаю с улыбкой.
Перекус перешёл в перекур и занял более часа. Народ обсудил свежие сплетни и будущие цены на хлеб с лесом, не касаясь конфликта с Майковым. Судя по реакции, люди даже довольны унижением чиновника, принёсшего Москве множество неприятностей.
После чего мы вернулись в залу и наконец приступили к главной теме собрания. Оказалось, не только я недоволен дорогами. А планы постройки больницы и школы вынашивают сразу трое вельмож. Ближе всех к практическому осуществлению проекта оказался Демидов. К моему удовольствию, будущие прогрессоры предложили Прокофию Акинфиевичу свою помощь, а заодно решили согласовать дальнейшие планы и действовать сообща.
Кстати, купец Карзинкин также вступил в дискуссию, попросив уделить больше внимания строительству водопровода. Мол, простые москвичи пьют отвратительную воду, что чревато новыми эпидемиями. По словам купца, многие деловые люди Москвы готовы внести посильный вклад. Это отличные новости! В таком вопросе нельзя делить жителей на сословия. Ведь Москва — наш общий город.
Удивил Яковлев, предложивший открыть Горное, а по сути, техническое училище именно в Первопрестольной. Вокруг города хватает производств, в том числе металлургических, где будущие специалисты могут проходить практику. Оказывается, до такой схемы додумались гораздо раньше. Мысль хорошая, но требует доработки. Я постарался вложить в головы соратников необходимость системного подхода и поступательных действий. Московской губернии нужно не отдельное училище, а целая сеть школ, а также политехнический и медицинский университеты.
В общем, мы расстались довольные друг другом и решили встретиться через неделю в расширенном составе. Чую, что лёд тронулся. Сегодня я сделал для страны чуть ли не больше, чем за предыдущие четыре месяца.
Глава 17
Сентябрь 1773 года. Москва. Российская империя.
Нормальное у людей представление о небольшом приёме! Человек сто, если не больше. Не многовато будет? А ведь мне вскоре предстоит подобное безумство. Как вспомню, так сразу мысленно морщусь от будущих трат. Однако придётся раскошелиться, ведь надо держать марку. Иначе тётушки с сестрёнкой заклюют.
На приём я поехал при полном параде вместе с Варей, которая прожужжала мне все уши предстоящим мероприятием. Ещё бы! Ведь там будет её жених, прибывший в Москву с отцом. К сожалению, мне пока не удалось нормально пообщаться с обоими Разумовскими. Старший граф на собрании прогрессоров вёл себя отстранённо и больше слушал, нежели говорил. Младший же предпочёл иные дела, а в столице мне не удалось составить впечатление о будущем родственнике. Вернее, Алексей Кириллович произвёл на меня отрицательное впечатление. Впрочем, я могу ошибаться, и надо познакомиться с ним поближе. Сестра у меня одна, и её счастье — не пустая формальность. Если потребуется, я разорву помолвку без всяких сомнений.
Пока на стороне жениха молодость и нормальное воспитание. Мне совершенно не нравится существующая традиция отдавать молоденьких девиц за взрослых мужчин и даже стариков. А здесь жених с невестой практически ровесники. Касательно второго пункта скажу, что родители озаботились воспитанием наследника, в отличие от многих аристократов, пускающих столь важный вопрос на самотёк. Смущает только, что граф не хочет служить и его устраивает придворная должность. Ещё от него поступило предложение вступить в масонскую ложу. Зачем мне такие глупости? И вообще, стоило ли учиться в Европе, чтобы большую часть жизни проводить на балах и приёмах? Человеку двадцать пять лет, но я не вижу в нём стержня, какой-то ветер в голове. В остальном вроде никакого криминала за графом не замечено.
Вообще-то, люди в это время взрослеют гораздо раньше. Правда, инфантилов тоже хватает. Однако идти под венец и жить с младшим Разумовским Варваре — пусть сама решает. Свои сомнения я осторожно озвучил через тётушек, внимательно меня выслушавших.
— Коленька, ты уже решил, кого пригласишь на танец? Ведь сегодня в Москве открывается бальный сезон, — Варя отвернулась от окошка и задала вопрос. — Маша Волконская недавно спрашивала, будешь ли ты танцевать.
Судя по милой улыбке и порозовевшим ушкам, сестрёнка решила свести меня со своей подружкой. Она будто забыла, что подобные дела просто так не делаются. Например, договорённость о свадьбе Вари и Разумовского велась на самом высоком уровне. Кроме родни есть придворные группировки, имеющие шкурный интерес. Им усиление какого-то рода без надобности. А ещё я пока не собираюсь жениться.
На входе гостей встречал хозяин дворца, который нас сразу разделил. Варю отправили к стайке девиц, что-то живо обсуждавших в одном из залов. Я же проследовал в противоположном направлении для встречи с немного другой компанией.
Князь Волконский ожидал меня в огромном и пафосном кабинете, заставленном массивной мебелью. Два шкафа были буквально забиты книгами, а с картин на нас взирали предки и дети генерал-губернатора. А ещё мои ноги просто утонули в мягком персидском ковре какого-то невообразимого размера.
Фон Бер проследил за Майковым, который сразу после собрания направился жаловаться начальству. Предстоящего разговора я ждал и не стал разводить политесы. И после положенных приветствий, отказавшись от вина, сразу приступил к делу:
— Думаю, до вас дошли слухи о прошедшей дискуссии, собравшей немало людей, небезразличных к делам Москвы. — После кивка Михаила Никитича продолжаю: — Я взял на себя смелость подготовить черновой вариант проекта реформы городского управления. Часть описанных идей мы обсуждали с господами Болотовым и Трубецким, остальное — мои предложения. Естественно, всё требует тщательного переосмысления. Через две недели у нас будет очередное собрание, где участники дополнят проект своими идеями. Прошу вас его посетить и в будущем возглавить наш комитет по реформе губернского управления.
Судя по удивлению, князь ожидал чего угодно, но не такого предложения. Опытный царедворец быстро взял себя в руки, надев маску невозмутимости. Однако меня не обманешь.
— Зачем вам это, Николай Петрович?
Настала моя очередь удивляться. Я-то считаю себя этаким Прометеем, бескорыстно несущим свет людям. Только у персон, облечённых властью, свой взгляд на мои художества. Надо попробовать поставить себя на их место. Ведь для многих высшие посты — обычная синекура. Вернее, среди вельмож хватает деятельных людей. Однако есть фактор, который необходимо учитывать. Инициатива всегда наказуема, и никто не знает, как к ней отнесётся императрица. Добавьте придворные группировки, ещё менее заинтересованные в переменах. Любое движение в управлении империей — это борьба за ресурсы и продвижение своих креатур. Кто-то в этой игре выигрывает, другие проигрывают.