Последнее слово прозвучало подозрительно издевательски, и в это время вокруг кинжала на экране пошла рябь. Махиро напитывала его энергией под завязку, да так, что он начал светиться.
— Вот тебе знак!
Камера в этот момент показывала девушку крупным планом, и Мусамимару остался за кадром. Я не знаю, что он в этот момент сделал или попытался сделать, слышно было только его вопль.
— Нееееет!!!
А в следующее мгновение Махиро со всего размаху всадила светящийся кинжал в алтарь. И камень не просто лопнул. Он взорвался! Какой-то кусок прилетел даже по камере, оставив на экране отметину.
Но трансляция почему-то не прервалась. Наверное, на такой случай просто не было инструкций!
— Ты ждал знака? — из клубов пыли вышла целая и невредимая Таканахана, сжимая в руках обнажённый родовой тати. — Ты выйдешь на Суд Богов, Мусасимару! Здесь и сейчас!
ㅤ
──────────
[18] Музыкальный трек этой главы: https://music.yandex.ru/track/3902000
Глава 5
Идущая на смерть приветствует тебя
All these things are now before me
Endless death or timeless glory
On this night of ghosts returning
To the light of bridges burning
ㅤ
Beethoven’s Last Night, «Mephistopheles» Return' [19]
ㅤ
Тело проснулось само, как просыпалось каждый день последние полгода, ровно в пять утра — внутренние часы, вбитые годами казарменной жизни, сбоев не давали.
Махиро лежала с открытыми глазами, разглядывая потолок своей комнаты и прислушиваясь к привычным звукам просыпающейся базы: откуда-то приглушённо доносились окрики младших офицеров, кто-то включил негромко музыку, кто-то принялся неудержимо чихать. А за окном глухо ворочался океан, предвещая очередной декабрьский шторм.
Девушка встала, включила свет, от души потянулась. Убрала в шкаф футон. Привычно осмотрела комнату. Крошечная по меркам любой другой страны, но роскошная по меркам Японии — на одного человека, свой туалет, свой душ. Командирские привилегии. Но и в командирской комнате должен быть идеальный порядок, чтобы случись что — не создавать неудобств новому жильцу.
Командир патрульного катера, а теперь, после вормикса, в схватке с которым погиб в том числе и прошлый тайшо — и всего егерского гарнизона Эторофу-то. Звучит гордо, а на деле — почётная ссылка на край света, где единственные враги — это мошка да скука. «Имя ещё надо заслужить», — всплыла в памяти издевательская ухмылка Мусасимару, после которой хотелось вымыться с хозяйственным мылом.
Небо за окном ещё только начинало сереть, и можно было никуда не торопиться. Обычное утро. Умыться, почистить зубы, одеться, проверить дежурных, глянуть сводки, которые бывают даже не каждый день. Обычный день, один из десятков таких же, что она провела на этом забытом богами острове, на котором никогда ничего не происходит — тихоокеанский эпицентр гораздо южнее, и в холодные северные воды дайкайдзю не забираются, а всякая мелочь не осмеливается выходить на берег. Да и что им здесь делать? Комаров кормить?
Она прошла в крошечный санузел, включила холодную воду, чтобы умыться, прогнать остатки сна. Ледяная вода проясняет мысли лучше любого кофе.
Увидела в зеркале своё отражение. Вгляделась в показавшееся вдруг чужим лицо. Като Махиро. После вормикса все узнали, кто она на самом деле, но по документам — всё ещё Като. Имя-пустышка, имя-маска, за которым она пряталась с того самого дня, когда отец отправил её учиться в закрытую школу. Даже коллеги-офицеры, зная теперь её историю, избегают обращаться к ней по имени. Тайшо и всё.
В этот момент в коридоре раздались шаги, и Махиро вдруг замерла. Потому что это были не обычные шаги. Не шарканье сонных офицеров, бредущих в уборную, не торопливый топот посыльного, не семенящая едва слышная походка прислуги. Это был чеканный, размеренный шаг людей при исполнении — тяжёлый и неумолимый, как сама судьба.
Раз. Два. Раз. Два.
Сердце сжалось, пропустило удар.
Шаги остановились у её двери.
Три коротких удара — вежливых, почтительных, но уверенных и настойчивых.
Она накинула халат, запахнув его полы.
— Войдите.
Голос прозвучал ровно — удивительно ровно, учитывая, как колотилось сердце.
Дверь отворилась, и зашли пятеро: трое в чёрной форме токко с серебряными нашивками особого отдела, и двое своих — старшие офицеры, формально находящиеся в её непосредственном подчинении. И эти двое отводили взгляд.
Короткий обмен поклонами, и старший из токко шагнул вперёд с непроницаемым лицом, держа в руках какую-то бумагу.
— Като Махиро, урождённая Таканахана. Именем Его Божественного Величества Императора Мусасимару…
Она слушала, но не слышала. Слова с трудом доходили до сознания, хотя вот уже год, со дня, когда её, только что окончившую учёбу, отправили в ссылку, каждый день ждала этого.
Государственная измена.
Подстрекательство к мятежу.
Связь с врагами империи.
Казнь. Сегодня. На рассвете.
Приговор окончательный, обжалованию не подлежит. Личное присутствие императора.
Рассвет… Это же… через час с небольшим?
Нет.
Нет-нет-нет-нет.
Это ошибка. Чудовищная ошибка. Недоразумение. Кто-то перепутал документы, кто-то ошибся дверью, это не может происходить, не с ней, не здесь, не сейчас, не так…
— … нужно ли вам что-либо для подготовки?
Голос токко вернул её в реальность, и она обнаружила, что все пятеро смотрят на неё, ожидая ответа. Подготовки. К смерти. К её смерти.
— Я… — голос всё-таки дрогнул, усилием воли она заставила его звучать ровно. — Я хотела бы принять душ. Чтобы не доставлять лишних хлопот тем, кто будет… после.
Старший токко кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Разумеется. Вам принесут церемониальное облачение.
Они вышли — все, кроме одного из подчинённых.
— Тайшо… Махиро… — он неожиданно обратился к ней по имени, как к другу, опустив глаза в пол. — Мы поручились за вас. Что вы не…
Не сбежишь. Не наделаешь глупостей. Не опозоришь их доверие.
— Я поняла, — кивнула она.
Дверь закрылась, и Махиро осталась одна стоять посреди комнаты. Ноги отказывались слушаться, руки повисли плетьми. В груди стало холодно, как в заброшенном храме зимней ночью, а в голове пусто. Ни одной мысли.
Стук в дверь заставил её вздрогнуть. На пороге возникла женщина из прислуги. Не поднимая глаз, она положила на столик свёрток и исчезла так же беззвучно, как появилась.
Махиро развернула ткань, и шёлк заструился между пальцев — прохладный, невесомый, достойный знатной дамы или даже принцессы. Такой шёлк стоит целое состояние — девушка отлично это знала по прошлой жизни.
Только теперь, поняв, что держит в руках белоснежное кимоно, она осознала,