Я повернула голову, чтобы посмотреть на него. Он спал, его лицо выглядело таким спокойным, что невольно на губах появилась тёплая улыбка. Но в какой-то момент он пошевелился, его рука чуть сильнее сжала мою талию, и я поняла, что он не спит.
— Доброе утро, — услышала я его хриплый голос.
— Доброе, — тихо ответила я, чувствуя, как мои щёки начали розоветь.
Рашид чуть приподнялся, его глаза внимательно изучали меня, будто искали что-то.
— Ты уже привыкла к моим объятиям? — спросил он, уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке.
— Не знаю, — честно ответила я, стараясь избежать его взгляда.
— Я думаю, что знаешь, — сказал он, проведя пальцами по моей щеке.
Его прикосновение было мягким, но оно заставило меня замереть. Я не знала, что делать. Эти моменты всегда казались мне хрупкими, словно всё могло разрушиться от одного неверного движения.
— Зумрат, — тихо произнёс он, его голос был почти шёпотом.
Я подняла глаза, чтобы посмотреть на него, но не успела ничего сказать. Он наклонился и… его губы коснулись моих.
Моё сердце замерло. Он никогда не целовал меня в постели. Поцелуи всегда происходили в другой обстановке — в тишине сада или на крыльце, когда мы были одни. Но сейчас, здесь, в спальне, в нашей постели, это было чем-то совершенно новым.
Я не знала, что делать. На мгновение я застыла, шокированная этим шагом. Казалось, комната стала тесной, воздух тяжёлым.
Рашид не торопился, давая мне время привыкнуть. Его губы были мягкими, осторожными, а рука, всё ещё лежащая на моей талии, будто говорила: «Ты в безопасности».
Я не отстранилась, хотя мой разум кричал, что должна. Но я чувствовала не страх. Наоборот, внутри всё сжалось от странного, нового чувства, которое я никак не могла понять.
Когда он отстранился, его взгляд встретился с моим.
— Ты в порядке? — спросил он, внимательно смотря на меня.
Я кивнула, но не смогла вымолвить ни слова.
— Ты замерла, — его голос стал чуть мягче. — Если тебе страшно, скажи.
— Это просто… неожиданно, — призналась я, чувствуя, как краска вновь поднимается к щекам.
— Неожиданно? — повторил он с лёгкой улыбкой.
Я отвела взгляд, не зная, как объяснить свои чувства. Этот поцелуй был слишком… личным, слишком интимным. Он затронул во мне что-то, что я долго старалась скрывать.
— Ты ведь не против? — его голос был таким тихим, что я едва слышала его.
Я покачала головой.
— Нет, — прошептала я.
Он снова коснулся моей щеки, но на этот раз его пальцы скользнули ниже, по линии подбородка. Моё дыхание участилось, но я не отстранилась.
— Хорошо, — сказал он, немного отстраняясь. — Но я больше не хочу быть для тебя неожиданностью, Зумрат.
Его слова прозвучали серьёзно, но в них не было ни упрёка, ни давления. Только терпение.
Я не знала, что ответить. Этот момент был для меня чем-то новым, чем-то, что пугало и одновременно притягивало.
Когда он снова прижался ко мне, я закрыла глаза. Его рука на моей талии казалась такой уверенной, такой правильной.
И в этот момент я поняла, что жду продолжения. Жду того, что он не сделает, пока не буду готова.
* * *
Мы вышли на тропинку после долгого дня, чтобы просто прогуляться и подышать свежим воздухом. Небо было ясным, солнце пробивалось сквозь лёгкие облака, а ветер едва касался лица. Я наслаждалась тишиной, чувствуя, как напряжение исчезает с каждым шагом.
— Тебе нравится здесь? — спросил Рашид, бросив на меня короткий взгляд.
— Очень, — ответила я, улыбнувшись. — Здесь так спокойно.
Мы шли бок о бок, обсуждая мелочи — то, как запах травы напоминает детство, то, как странно тихо вокруг. Его голос был мягким, а шаги уверенными, и рядом с ним я чувствовала себя защищённой.
Но уже через несколько минут солнце скрылось за тучами, и небо потемнело. Ветер усилился, запахло дождём.
— Скоро польёт, — заметил он, взглянув наверх. — Нам лучше поторопиться.
Не успели мы ускорить шаг, как первые капли начали падать на лицо. Лёгкий дождик перешёл в ливень почти мгновенно. Вода хлестала так сильно, что я промокла за секунды, а платье стало тяжёлым и липким. Рашид взял меня за руку и потянул вперёд, словно знал, куда ведёт.
— Держись ближе, — бросил он, сжимая мои пальцы.
Дождь сбивал с толку, вода стекала по лицу, мешая дышать. Тропинка превратилась в ручей, ноги скользили по мокрой земле. Я спотыкалась на каждом шагу, но его сильная рука держала меня уверенно, не давая упасть.
— Вон там! — крикнул он, указывая на старую конюшню, видневшуюся вдалеке.
Спустя несколько минут гонки мы добрались до двери. Рашид рывком распахнул её, пропуская меня внутрь. Я тяжело дышала, вода стекала с меня лужей на пол.
— Ты промокла до нитки, — произнёс он резко, захлопнув дверь за нами.
Я подняла голову и встретилась с его взглядом. Он был напряжённым, в нём читалась странная обеспокоенность, которая казалась чуждой его обычной уверенности.
Рашид молча начал стягивать мокрый свитер. Я замерла, наблюдая, как ткань тяжело соскользнула с его плеч, оставив его в одной тонкой рубашке. Она облепила его тело, подчёркивая широкие плечи и рельефные мышцы. Мокрая ткань будто намеренно приковывала взгляд. Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло, и быстро опустила глаза.
— Снимай платье, — его голос прозвучал низко и уверенно.
Я застыла, ошеломлённая его словами, не понимая, серьёзно ли он это сказал.
— Что? — мой голос прозвучал тихо, от охватившего меня страха.
— Ты заболеешь, — он произнёс это спокойно, но его взгляд говорил о том, что у меня нет другого выбора. — Снимай, или я сам сниму.
Его тон был прямым, в нём не было ни уговора, ни просьбы, но мне показалось, что под этой категоричностью скрывалась забота. Я отступила к стене, чувствуя, как во мне загорается тревога.
— Рашид… я… — начала я, пытаясь что-то возразить, но он шагнул ближе, наклоняясь ко мне.
— Я не хочу чтобы ты заболела, — сказал он твёрдо. Его голос был резким, почти властным, но в нём всё же звучала тёплая нотка, от которой я почувствовала, как мои сомнения ослабевают.
Мои руки дрожали, когда я коснулась мокрой ткани, пытаясь расстегнуть пуговицы. Платье прилипло к телу, ткань натянулась, и каждое движение давалось с трудом.
— Стой, — тихо произнёс он, и я замерла.
Его взгляд смягчился, напряжение на его лице стало менее заметным, но глаза всё ещё горели решительностью.
— Я сделаю это сам, — добавил он почти шёпотом.
Он подошёл ближе, осторожно убрал мои руки, которые всё ещё цеплялись за ткань, и сам начал