Из кустов, напротив, там, где у меня укроп сидит, торчит сочная жопа соседки, обтянутая какими-то трикотажными штанами, которые ничего особо и не скрывают, и я получаю привет снизу, в виде неожиданной эрекции.
Ну, пиздец! Это, с каких пор меня такие скандальные бабы стали возбуждать?
Ведь ей слова сказать нельзя, она тебе десять в ответ.
И пока я мучаюсь этими неразрешимыми вопросами, эта жопа нагло тырит мой укроп, а мой пёс сидит рядом, и даже не ворчит. Приручила за два дня.
Чем только взяла? Не жопой же с сиськами!
— «Some to hear your players, some whos the there»[2] — продолжает петь, ещё и танцует, так что укрепляет мой нежданный стояк.
И ведь стою, пялюсь, точно пёс мой, также зачарованно наблюдает за ней.
Она разгибается с пышным букетом укропа, в руках, потягивается, закинув голову назад, так что густой блондинистый хвост, достаёт до той самой, ниже поясницы, что так мне приглянулась, и за который так и хочется взять, намотать на кулак, и…
Так, я в душ, надеюсь, когда выйду, она слиняет, пусть хоть весь укроп обдерёт, только пусть свалит уже, или паранджу наденет, чтобы не цепляла больше.
Противное воображение подкидывает картинку, как бы чудесно эта язва смотрелась с кляпом во рту, и я от досады на предательство собственного тела, тащусь в душ, и минут двадцать стою под холодной водой.
Отпускает.
К моменту завтрака приходит предатель шерстяной.
— Явился? — ворчу на пса, который вяло помахивает своим хвостом и замирает у пустой миски.
— А что, новая хозяйка не накормила?
Облизывается.
— Накормила, но мало? — понимаю его, тянусь к полке, где хранится его корм, и хвост начинает мотаться активнее.
— Туман, Туман, — ругаю его. — Я же тебя ещё щенком отучил на помойках жрать, а ты.
Смотрит своими грустными глазищами, из-под тяжёлых век, высунув язык.
— Запрещённый приём, приятель, — вздыхаю я.
Туман облизывается, мол, на это и был расчёт.
— Ладно, но больше не таскайся к ней, — обхватываю пасть и мотаю, с намерением позлить немного.
Рычит.
— А что ты хотел? Таскаешься по сучкам всяким…
— Ну, знаете, это уже слишком! — верещит знакомый голос.
— Какого хрена? — разворачиваюсь и вижу на пороге свою соседку-язву.
Стоит, возмущённо уперев одну руку в бок, во второй что-то держит. Сиськи, как всегда, еле прикрыты.
— Стучать не учили? — сразу режу грубостью, потому что ну, бесит меня, что прёт так от неё.
— Твоя берлога открыта была, и я собиралась…
— Чего надо? — отворачиваюсь от греха подальше, потому что мозг сейчас работает исключительно на поиск подходящей горизонтальной поверхности, где можно её разложить, и, соответственно, реакция моего тела не заставляет себя ждать.
— Я Туману приготовила. Ему нравится, хотела, чтобы ты у себя оставил, в обед покормил, потому что я планирую…
— У Тумана специализированный корм, — отрезаю я, обернувшись, глянуть, о чём она говорит. В руке миска с кашей гречневой, овощами и мясом.
Бросаю быстрый взгляд на лицо.
Симпатичная, кстати, особенно сейчас, когда молчит, и косметики ноль, и веснушки высыпали на носу. Глазами, правда, искры мечет. На сучку обиделась, видимо.
— Здесь ничего плохого, — начинает и наклоняется, чтобы оставить миску на столе.
Короткая тряпка, которая, по моим скромным познаниям в женской одежде, называется топом, и которая и так ни хера не прикрывает, ещё больше отгибается, показывая мне почти в полной красе, то, о чём я грежу с первого дня встречи с этой заразой.
Тьфу ты, блядь!
— Мария Леонидовна, ёперный театр! Ты когда-нибудь оденешься нормально? — не выдерживаю я. — Чтобы не светить всеми своим прелестями.
Вспыхивает, прослеживая мой взгляд.
— На себя посмотри, Евгений Медведьевич, — тут же ожидаемо ощетинивается, но грудь рукой прикрывает.
— Ну, я так-то у себя дома, — не собираюсь даже париться, что стою перед ней в одних трениках. Пусть спасибо скажет, что я не поворачиваюсь и не демонстрирую её свой флагшток.
— И корми вовремя своего пса, чтобы он ко мне по утрам не шастал.
— Учту. Всё? — снова оборачиваюсь.
Сжимает губы и выскакивает пулей из дома.
— Ну, пиздец же, — закатываю глаза. — Дал боженька пожить спокойно, сейчас за это вдвойне возьмёт.
Туман подходит к столу, принюхивается, встаёт передними лапами на столешницу, облизывается.
— Вот ты, Туман, продажная душонка, — хмыкаю я, отставляя корм, понимая, что он предпочитает стряпню вредной заразы.
Пёс в ответ коротко взлаивает, точно усмехаясь, мол, на себя посмотри.
Пиздец просто. Вот тебе и утро доброе.
[1] Трек Depeche Mode Personal Jesus
[2] Трек Depeche Mode Personal Jesus
8. Один-один
Нет, всё же я заблудилась в этих трёх соснах, хотя с пригорка, с которого всё отлично просматривалось, казалось, чего проще.
Позади осталась деревня, впереди текла речка, тонкой полоской заворачивая в негустой, так мне казалось, лесок. Под ногами лежал небольшой луг, весь усыпанный ромашками, на краю которого, паслись коровы. А за лесом я даже разглядела поле и пухлые тюки сена.
Небо высокое, бездонное, голубое, ни облачка, и ласточки носятся по лазури, точно рыбки в море, ныряют.
Живописно, и очень красиво, была бы художником, картины бы писала с таких просторов.
Настроение было так себе.
Второй день я здесь, и каждый из них, как на войне побывала.
Ничего из того, что мне представлялось, когда я рванула сюда, не было и близко.
Дом у тётки маленький, старый, того и гляди скоро завалится. Благо есть электричество, и на том спасибо.
Телефон ловит через раз. Про интернет вообще молчу.
Огород, весь заросший бурьяном. Укроп на салат, и тот приходится втихомолку у соседа рвать.
Но всё это фигня, и со всем этим я легко могу свыкнуться.
А вот принять наличие этого самого соседа, и отсутствие забора между нами очень тяжело.
У него-то и домина в два этажа. Перед домом площадка вся плиткой заложена, и тент для «танка» его стоит. Даже грядки аккуратные какие-то есть, и летняя веранда с мангалом, и что-то похожее на баню.
Живи да радуйся, особенно на контрасте с той разрухой, что мне досталась. Но нет.
Этот противный сосед, Евгений, гад Медведьевич, просто достал!
Такое хамло я впервые в своей жизни встречаю, притом что я работаю в мужском коллективе. Но никто, за пять лет, что я тружусь в компании, даже наш шеф, который на расправу скор, сперва наорёт, потом подумает, даже он никогда со мной так не разговаривал.
Про мужа вообще молчу.
Лёшик не позволяет себе повышать на меня голос, и грубить, чтобы между нами не