А этот…
С первого взгляда, кажется, ненавидит.
То одета я не так. То говорю, не то.
Я просто в ступоре от того, что я могу в человеке столько негатива вызывать, как у этого медведя неотёсанного. Из нормальных слов, за два дня, что он мне сказал, это предлоги.
Рычит постоянно. Вечно недоволен всем. Недаром живёт один. Кто такого вытерпеть сможет? Даже пёс сбегает.
Может, я ему помешала тёткин участок захапать? Он ведь на него покушался «танком» своим.
Может, не простит никак, что я наехала на него. И я честно бы извинилась, но он же мне и шанса не даёт, каждый раз, то зыркнет так, что язык к нёбу присыхает, то ещё хуже, сам говорить начнёт.
А может, достоинство мужское, не очень достойное, и он ненавидит и винит всех женщин в немощи своей?
Хотя вот нет, ненавидит он конкретно меня, остальные от него прям в восторге.
Пообщалась я сегодня с одной его поклонницей. Навряд ли она бы с таким щенячьим восторгом о нём отзывалась, если бы он с ней так, как со мной.
Благодаря тому, что мои запасы съел прожорливый Туман, у которого, между прочим, специализированный корм, а предпочитает он мою гречку с индейкой, пришлось тащиться в супермаркет.
Из еды остались сухари с изюмом и банка тушёнки.
Сосед даже и не подумал возместить мои затраты на своего пса, ещё и кривился, когда я остатки сегодня утром занесла.
Опять полураздетый. Здоровый как… Как медведь. И шерстяной тоже весь. Бр-р-р.
Глазищами сверкает из-под густых бровей, и просто режет своей грубостью.
Гад. Недаром живёт в Гадюкино.
И вот на свой страх и риск, выползла я за продуктами, честно говоря, опасаясь немного новых мер карательных от жителей деревни.
Но всё прошло гладко.
Первого, кого я встретила, это вертлявого дружка медведя, который живёт, оказывается, напротив.
Он выглянул из-за покосившейся калитки, когда я проходила мимо, неизменно треская семечки и придерживая ногой, норовившего выкосить плешивого петуха. Всё в тех же помятых штанах и кепке, только рубашку сменил. Приветливо поздоровался, провожая прищуренным взглядом, заставляя усомниться, что я опять, по мнению мужского населения деревни, непристойно одета.
Оглядела мельком себя, но не нашла ничего криминального в своём сарафане. Пристойно всё. Не короткий, не облегающий, не просвечивает.
Так что пусть идут лесом ценители моды и нравственности. На улице жара, какой день стоит. И на себя пусть посмотрят.
Дальше была стайка детишек, которые на меня и вовсе не обратили внимания.
Мальчишки постарше, промчались мимо на мопедах, оставляя на грунтовой дороге, усыпанной коровьими лепёхами, пыль.
Потом были бабульки, сидели рядком на скамейке, с которыми я поздоровалась сама.
Они переглянулись, точно спрашивая друг у друга, кто я такая, но ответили мне.
Где-то вдалеке доносилась музыка, стук молотков, и визг перфоратора.
И вот так, без приключений, я дотопала до магазина.
Замерла на мгновение, представив, что сейчас снова попаду под всеобщее внимание, но и тут меня ждал сюрприз, когда я всё же решилась войти.
Наблюдательный пункт был пуст. Только несколько посетителей в зале и дородная кассирша на своём рабочем месте.
Обрадованная этим фактом, прихватила тележку и поскакала за покупками.
На кассе правда, пришлось приложить усилия и натянуть кислую лыбу.
Кассир, медленно протаскивая мои покупки через сканер, не стесняясь, разглядывала меня, и я опять усомнилась в выборе наряда.
— Где все? — решила отвлечь её.
— Так, среда же, — пожала она плечами, и дальше не пояснила, словно после этого я должна что-то понять.
Уточнять не стала, но запомнила, что в среду сборищ почему-то не бывает.
— Смотрю, освоилась, — хмыкнула она, всё так же неторопливо сканируя мои покупки.
— Ага, — я так же размеренно их упаковывала.
— Вот это не бери, — отложила упаковку с йогуртами.
— Я посмотрела. Там сроки, норм.
— Сроки-то в порядке. Только пару дней они на складе валялись, пока мы про них вспомнили, — усмехнулась она. — Начальство сейчас отчалит и уберём. Наши все знают.
— Спасибо, — улыбнулась я польщено, не ожидая, после той горячей встречи, что мне здесь устроили, ничего хорошего.
— Не за что.
— Слушайте…
— Меня Валей зовут, а тебя? — перебила меня.
— Маша.
— Маша, давай на «ты», — предложила Валя, протаскивая через сканер упаковку яиц.
— Без проблем давай, — пожала я плечами.
— Вот и хорошо, — выдала в ответ скупую улыбку Валя, — ты не обижайся на нас, за то, что потрепали тебя немного.
Ну, насчёт «немного» я бы поспорила. Я от страха и духоты, чуть душу богу не отдала. Но спорить не стала, боясь нарушить налаженное перемирие.
— Бывает, — выдала нейтральное. — А вы… — запнулась, — ты не подскажешь, есть в деревне работники какие-нибудь? Мне бы забор поставить, да в огороде порядок навести, траву там скосить.
— А ты к Жене, к соседу своему обратись. Он у нас на всю деревню, такой рукастый, — тут её флегматичность треснула. При упоминании моего соседа улыбка растянула тонкие губы. — Он тебе и забор поставит, и траву скосит… Мы его очень уважаем!
— Да я уже поняла, — приуныла я, понимая, что к соседу я обращусь в самую последнюю очередь.
— А никого больше нет?
— Ну, Пашка с Витькой Коробановы, — пожала она плечами, наконец, закончив пропикивать мой товар, и нагнулась, подперев пухлую щёку кулаком, продолжила, — но они сейчас дом строят, откажут, не до тебя. Да и Евгению уже обещали с крышей помочь.
— Евгению, то бишь Жене? Соседу моему? — спросила, а про себя ещё и добавила «гадскому».
— Ага, — продолжила мечтательно улыбаться Валя. — Митрича можешь попросить, траву скосить, но он такой, сто раз пообещает… пока дождёшься…
— Понятно, — разочарованно протянула я, понимая, что отделения моих владений от медвежьих откладывается на неопределённый срок.
Достала карту, помахав возле носа Вали, показывая, что готова оплатить.
Она, не торопясь, разогнулась, потянулась, выставляя напоказ шикарную грудь, которой явно было тесно в форменной жилетке, и она плющилась в разные стороны, и, что-то нажав на клавиатуре, кивнула мне на терминал.
Пока дотащила пакеты, взмокла вся.
На обратной дороге опять поздоровалась с бабками. Те уже, видимо, меня запомнили, — охотно ответили, улыбнулись.
Общий двор встретил тишиной, хотя, когда уходила, сосед в машине копался. А сейчас ни гада, ни пса. Утопал куда-то по делам своим медвежьим.
Дом с утра уже хорошо нагрелся, отдавая теперь тепло сторицей, пока раскидывала продукты, взмокла вся. От духоты и жары даже есть расхотелось, хотя на обратной дороге очень живо представляла себе пышный омлетик с салатиком, у меня ещё и