— Ты можешь быть убийцей, — говорит он мягко. — Ты тоже можешь быть монстром. Ты можешь быть кем захочешь, Валентина. Пока ты моя жена.
Это обещание захлёстывает меня, словно волна, словно солнце, встающее прямо над нами, возвещая о новом дне, когда я буду свободна. Где я могу быть его и одновременно самой собой, и единственный мужчина, которого я когда-либо любила, хочет меня такой, какая я есть.
— Это и есть твоя свадебная клятва? — Шепчу я, переплетая свои пальцы с его. — Я могу быть самой собой и твоей женой?
— Ты обещаешь то же самое для меня? — Шепчет он, и я киваю, переполненная любовью, желанием, всем тем, что я чувствую к этому мужчине. Я и представить себе не могла, что такое возможно.
— Я обещаю, — шепчу я, и он прижимается ко мне, пока вода плещется о берег и его губы снова находят мои.
— Я обещаю, — шепчет он, и мы шепчем эти слова снова и снова, словно давая клятву друг другу, в свете утра, которое, я не была уверена, кто-нибудь из нас когда-либо увидит.
Мы живы.
Мы принадлежим друг другу.
Это единственная истина, которая когда-либо снова будет иметь для меня значение.
ЭПИЛОГ
КОНСТАНТИН
Мы возвращаемся в Майами ближе к вечеру, уставшие, с обожжённой кожей и счастливые, как никогда раньше. Я везу Валентину обратно в пентхаус, где мы принимаем душ и падаем в постель, слишком измождённые, чтобы делать что-то большее, чем просто спать.
Когда она просыпается, уже вечер следующего дня, и я сажусь на кровать рядом с ней, доставая что-то из ящика рядом с собой.
Глаза Валентины слегка приоткрываются.
— Что это? — Сонно спрашивает она, садясь, и простыня спадает с её бёдер, открывая верхнюю часть тела. Мой член реагирует мгновенно, и я улыбаюсь ей, протягивая коробочку.
— Я всё равно собирался подарить это тебе, но вот так, топлесс...… что ж, теперь у меня нет никаких сомнений.
Она прищуривается, глядя на меня, и я открываю коробку. Мне доставили это, пока она спала, и я был готов отдать ей, как только она проснётся.
Как только она увидела это, её глаза расширились.
— Константин, — выдыхает она. — Ты не...
В коробочке на золотом ободке лежит круглый изумруд, обрамлённый бриллиантами цвета соли и перца в форме листьев. У Валентины отвисает челюсть, и она наклоняется вперёд, не в силах оторвать от него взгляда.
— Я знаю, что мы уже женаты, — тихо говорю я. — И я помню, как мы произнесли свои собственные клятвы на пляже, после того как сбежали. Но я так и не купил тебе кольцо. Если ты примешь его… Если ты снова выйдешь за меня замуж, если ты действительно станешь моей женой сейчас… Я буду самым счастливым человеком на свете. И я проведу свою жизнь не впереди тебя, а рядом с тобой, Валентина. Я прикрою твою спину, если ты прикроешь мою.
Она поднимает на меня глаза, полные слёз. Впервые я вижу, как по её щеке скатывается слезинка, впервые я вижу, как она плачет, но не от печали, а от радости.
Я чувствую, как что-то сжимается у меня в груди, когда я достаю кольцо из коробочки, и она протягивает мне руку.
— Да, Константин, — шепчет она. — Да. Конечно... ДА.
Я надеваю кольцо ей на палец, опрокидываю её обратно на кровать и страстно целую, прижимая её губы к своим, отбрасывая одеяло. Я уже жажду её, уже тоскую по ней, и, раздвигая её ноги, начинаю нежно исследовать её тело, чувствуя, как она выгибается навстречу мне, страстно желая ощутить мой поцелуй.
Она — самое сладкое создание, которое я когда-либо встречал. Она — самое опасное существо, которое я когда-либо знал.
И она полностью принадлежит мне.
* * *
Следующим вечером мы стоим на пляже, прямо под моим пентхаусом, и наблюдаем, как закат окрашивает небо в золотистые и розовые тона. Передо мной всё тот же бескрайний океан, неизменный и бесконечный, но всё остальное вокруг изменилось.
Валентина стоит напротив меня, одетая в простое платье из шёлка цвета слоновой кости с открытой спиной и тонкими бретельками, перекрещивающимися на плечах. Она босиком на песке, а я в белой льняной рубашке на пуговицах и брюках-чинос. Мы оба выглядим непринуждённо, и никто, кроме нас двоих, не видит, как солнце медленно скрывается за горизонтом.
— Ты просто восхитительна, — шепчу я ей, и она улыбается, её щёки вспыхивают румянцем.
— Как и ты, — отвечает она с тихим смехом, подходя ближе, и я беру её за руки. — Ты уверен, что не хочешь ещё одной свадьбы? Со своей семьёй, в церкви...
— У нас уже была одна. — Я смотрю на неё, наслаждаясь её красотой и тем, что был так близок к тому, чтобы потерять её навсегда. — В любом случае, у них возникло бы слишком много вопросов. — Я никогда не рассказывал своему отцу о том, чем должна была заниматься Валентина или на кого она работала. Исчезновение Кейна останется загадкой, его тело исчезло при пожаре, уничтожившем комплекс. Если потребуется, я придумаю какую-нибудь историю, но сейчас для меня важно, чтобы мой отец так ничего и не узнал.
Я надеюсь, что со временем он согласится с моими идеями. Если же нет, то я всё равно найду способ воплотить их в жизнь, когда рядом будет моя жена, женщина, которая верит в меня и идеально мне подходит.
— Ты готова? — Спрашиваю я её тихо, и она кивает.
— Я обещаю, — начинаю я, нежно проводя большим пальцем по тыльной стороне её ладони, — никогда не лгать тебе, Валентина. Всегда говорить тебе правду и любить тебя такой, какая ты есть. Защищать тебя, когда тебе это нужно, и позволять тебе защищать меня, когда это необходимо мне. Доверять тебе и обеспечивать тебя, быть твоим мужем во всех отношениях и любить тебя до последнего вздоха… и даже дольше, если смогу. — Я смотрю на неё, и моё сердце наполняется любовью. — Я обещаю любить каждую частичку тебя. Я обещаю быть твоим, сейчас и всегда.
В лучах заходящего солнца я вижу, как блестят её полные слёз глаза.
— Я обещаю, — шепчет она, — всегда быть честной с тобой, Константин. Говорить тебе правду, какими бы ни были обстоятельства. Любить тебя, быть