В доме Римма Борисовна в полной тишине включила свет и, не раздеваясь, прошла за стол на террасе. Ветки яблонь за окном почти поглотила тьма. Думай, сказала она себе, думай скорее. Все это началось из-за тебя и решение должно быть у тебя. Она посмотрела на фотографию мужа, но тот улыбался пустой, бессмысленной улыбкой. Ну и кашу ты заварил, Адриан, покачала она головой.
В задумчивости она открыла альбом. Пролистала страницу, потом другую. И вдруг замерла.
Она снова потянулась к телефону и набрала номер. На экране появилось лицо дочки.
– Мам? Ну ты как там? Выглядишь встревоженной?
– Здравствуй, дорогая, кажется, мне нужна твоя помощь.
Впрочем, Римма Борисовна понимала, что сегодня ночью ей понадобится вообще любая помощь, которая возможна – и пара решающих звонков для нее еще были впереди.
Глава 19 Встреча в башенке
Римма Борисовна вошла в тихий, молчаливый Дом. В деревне шарили по улицам фонари, слышалась перекличка людей. Здесь же царила пугающая тишина. Но странно – Дом больше не казался ей ни чужим, ни загадочным. Женщина улыбнулась. Включив фонарик, она стала медленно подниматься по скрипучим ступеням в башенку. Остановилась наверху, в загроможденной старой мебелью комнатке и посмотрела на поблескивавшую в темноте воду озера. У нее оставалось пять-десять минут одиночества.
Вдалеке скрипнула входная дверь. Римма Борисовна выключила фонарик на телефоне, успев напоследок бросить взгляд на часы – оставалось продержаться еще пять минут. Если она все рассчитала верно. Если Сергей Петрович не подведет.
Где-то в коридоре раздались шорохи. Римма Борисовна плотнее сжала в руке телефон и шагнула в темноту, стараясь держаться подальше от стола. Заскрипели ступени, и в дверях появился темный силуэт. Человек огляделся, затем шевельнул рукой – блеснули часы на мониторе телефона. Римма Борисовна улыбнулась про себя – точно также она только что проверяла на этом месте телефон. Фигура насколько могла бесшумно двинулась сквозь залежи старого хлама в центр комнатки, склонилась над столом и начала что-то в нем искать. Загрохотали ящики.
Пора – Римма Борисовна включила фонарик и одновременно подняла зажатый в руке телефон – искусство молниеносно включать на нем запись видео она под дистанционным руководством дочери осваивала последние полчаса.
– Ну здравствуй, Петя, – громко сказала она, направляя на пришельца камеру так, чтобы лицо хорошо было видно на видео.
Петр резко обернулся, но в этот момент кто-то сбоку сильно ударил ее по руке и телефон выпал на пол.
– Здравствуйте, Римма Борисовна, – произнес в темноте женский голос.
Римма Борисовна ахнула.
– Таня?!
К тому, что увидит здесь Таниного мужа, она была готова – еще с того момента, как, мучительно перебирая в памяти знакомых левшей, вдруг вспомнила, как Петр перекидывал в правую руку пакет, чтобы левой ловчее отсчитать в поясной сумке мелкие купюры сдачи. И как всегда начинал торговлю, открывая грузовик сперва с левой стороны. А вот ко всему, что произошло дальше, должна была признаться Римма Борисовна, она не готовилась совсем.
– Что ты тут делаешь?
Римма Борисовна почувствовала, как кто-то накинул веревку на ее руки. Петр все также растерянно молчал, стоя у стола.
– А вы? – всхлипнула темнота. – Мы с Петей так хотели оставить все позади. Зачем вы вообще полезли в этот Дом, начали рыться во всех этих тетрадях?
Римма Борисовна собралась – ей ничего не оставалось, как тянуть время.
– Ты же знаешь, мой муж попросил меня об этом.
– Муж! – нервно засмеялась Таня. – Приехал, перевернул здесь все и укатил в свою Москву, – ее взгляд упал на переминавшегося у стола Петра. – Что ты стоишь, Петя? Ищи скорее.
Темная фигура вернулась к столу. Что ж, подумала Римма Борисовна, это хорошо. Это может дать ей время. Ей – и Сергею Петровичу.
– Где дети, Таня?
– Дети в порядке, – отмахнулась от нее та. Даже сквозь темноту Римма Борисовна чувствовала, как напряженно она наблюдает за поисками Петра.
– Но зачем они тебе? Марья Власьевна ведь ничего не сделала.
– Чтобы отвадить от тебя твоих друзей, чтобы ты, наконец, оставила в покое и Дом, и Витю, уехала и мы смогли спокойно жить, – глухо произнесла Таня. – Ну, есть что-нибудь?
Петр отрицательно качнул головой. Таня ткнула Римму Борисовну в бок.
– Ты сказала по телефону, что нашла дневник Адриана Валентиновича. Где он?
А затем, развернув к себе Римму Борисовну, начала методично ее обыскивать. Когда Таня повернула женщину лицом к окну, та увидела мелькнувший в отдалении и вновь пропавший свет фонаря. Она позволила себе улыбнуться – получилось.
– Танечка, пожалуйста, давай оставим это. Давай просто уедем! – вдруг взмолился Петр.
Но Таня не обратила на слова мужа никакого внимания. В досаде она схватила Римму за грудки и чуть качнула ее.
– Ну, говори, где дневник? Что там?
– Сначала скажи, где дети.
– С ними ничего не будет. Сидят себе спокойно, тепло, сухо, ну, может быть, немножечко темно, зато не простудятся, а простудятся, так молочка попьют, как вы любите, – фыркнула Таня. – Отдай нам дневник, и мы их отпустим.
Судя по времени, которое прошло с тех пор, как Римма Борисовна увидела в окне свет фонаря, у нее оставался один, последний вопрос.
– Как ты убила Витю?
– Я его не убивала, – взвизгнула вдруг Таня, отшатнувшись. – Пальцем его не тронула, клянусь! Сам влез, куда его не просили! Грозил рассказать отцу… Но я его не…
Голос ее сорвался, и в тот же момент Петр, стоявший лицом к окну, попятился.
– Таня, сюда идут! Оставь ее! Давай уйдем!
Таня змеей обернулась – Римма Борисовна почувствовала, как щеки коснулись кончики рыжих волос. И в следующий момент голову ее накрыл старый холщовый мешок.
– Я никуда бежать не буду. Это мой дом, моя деревня, – бормотала Таня. – Ну, помоги мне!
Видимо, эта реплика предназначалась Пете, потому что вскоре Римма Борисовна услышала шаги рядом с собой. Кто-то пихнул ее в плечо, заставив опуститься на пол. В темноте, скрытая грубой мешковиной, она окончательно перестала ориентироваться в пространстве.
– Сиди молча, – зашипела ей в ухо Таня. – Витю я не убивала, но если будешь шуметь – дети назад не выйдут, я клянусь. Дашь нам уехать – увидите их.
Голоса людей были слышны совсем рядом – ей казалось, что она может даже различить отблески фонарей. Петр бросился по ступеням вниз. Таня стальной хваткой сдавила плечо пожилой женщины, предостерегая от резких движений. Шаги Петра на лестнице стихли и вскоре снизу, от двери, послышались голоса пришедших.
Римма Борисовна попробовала замычать сквозь мешок и сразу получила тычок