– Но она захотела вернуться, – тихо пробормотал Петя.
– Она вернулась к своей матери, которая не захотела поехать с вами, – подтвердила Римма Борисовна. – Но не потому, что не могла покинуть насиженного места. А потому, что, скорее всего, догадывалась о случившемся. По крайней мере, интуитивно чувствовала, что все трагедии семьи как-то связаны с Татьяной. Вы, конечно, были против возвращения, но против заботы о больной матери сказать вам было нечего.
– Мы думали просто тихонько вернуться к обычной жизни, – сказал Петя. – Но потом появились вы. И стали говорить о найденных тетрадях Вити.
– Но Таня же сама пришла ко мне и попросила найти часовню, – изумилась Римма Борисовна.
– Она была уверена, что вы станете искать ее так и так…
– … И хотела быть поближе, – сурово подсказала Марья Власьевна. – То есть она подняла нас всех на уши просто, чтобы отвести от себя подозрения.
Андрей Михайлович, до этого слушавший откровения брата молча, наконец решил вмешаться в беседу.
– Где она сейчас?
– Я не знаю, – пожал плечами Петя. – Наверное, сбежала. Уехала. Может быть, вернулась в наш старый дом.
Присутствующие замолчали – думали каждый о своем. Сама Римма Борисовна думала о вопросе, который интересовал ее последние сутки: видел ли Адриан Валентинович записку, и если да, как вышло, что он ничего не предпринял?
Но беспокоить этим усталых пожилых людей, на которых за последние сутки обрушились последние пятьдесят лет их жизни, она не захотела. Тут Петя деликатно покашлял, пытаясь привлечь к себе внимание.
– И еще кое-что я хотел сказать. Мне кажется, что когда Витя погиб, после нас с Таней кто-то еще побывал в лесу.
Все разом повернулись к нему. Петя замешкался.
– Пустяк, конечно, но все же. Я слышал, как вы рассказывали о том, что обнаружили, – он обернулся к Римме Борисовне. – Вы говорили, что крышка люка была плотно закрыта, скоба, которая служила ручкой, вогнана в доски.
Римма Борисовна кивнула.
– Мы оставили люк открытым нараспашку, – тихо сказал Петя. – Я спустился вниз, убедился, что мальчик мертв. С Таней началась истерика и я постарался увести ее из леса.
Повисла тишина.
– Может быть, ветер? – неуверенным голосом спросила Марья Власьевна.
–Предлагаю остановиться на этой версии, – решительно сказал Андрей Михайлович.
Глава 21 Суд
Следующие несколько дней пронеслись один за другим. Таня бесследно пропала: в Неприновке ее не было, Петр говорил, что и сам не знает, где жена. А если она и выходила с Петром на связь, то он, конечно, ее бы им не сдал. Сам Петр сидел почти безвылазно с матерью Тани, пытаясь заменить ей дочь.
Свежие пирожные и пряники с местного завода им теперь привозил неизвестный водитель из города.Решение Пети изолироваться ото всех Римма Борисовна понимала – хотя они ничего и не говорили жителям, те прожили в Неприновке достаточно долго, чтобы понять, что произошло что-то недоброе. Не хотела бы она на месте Петра столкнуться с их вопросами.
Римма Борисовна же большую часть времени проводила в Доме, точнее у его остатков: нужно было оценить масштаб нанесенного ущерба, постараться спасти уцелевшее и определиться со списком дальнейших действий. Ей иногда помогали Марья Власьевна, с облегчением сдавшая внуков дочери, и Сергей Петрович. Последний, правда, в основном неуверенно сопел над ее ухом и переминался с ноги на ногу.
Иногда заглядывал и Андрей Михайлович – тот как раз вообще не стеснялся. Напротив – развлекал Римму Борисовну разговорами и байками о местных, шутил, даже отрядил ей в помощь парочку своих рабочих.
Но даже с их помощью все эти усилия носили характер чисто номинальный – понятно было, что Дом у нее скоро заберут. Никакая комиссия не простит сгоревший памятник культуры. Но прекратить усилия казалось Римме Борисовне неправильным – в конце концов, это было все, что связывало ее с Неприновкой, а уезжать – и она несколько раз ловила себя на этой мысли – ей очень не хотелось.
Одним из первых из сгоревшего Дома с провалившейся крышей эвакуировали большой учительский стол. Римма Борисовна тогда зашла и не поверила своим глазам – заговоренный он, что ли? Среди обуглившихся балок невозмутимо стояла лишь слегка подгоревшая деревянная махина. Стол достали, но куда его девать, было неясно – под открытым небом не оставишь, а в дом такая массивная конструкция ни к кому не помещалась. Выручила Марья Власьевна – она уговорила мужа принять погорельца в свой гараж. Тот даже пообещал по возможности постараться очистить поверхность от гари.
Районная комиссия, которая, как раньше ожидалось, должна была спасти и Римму Борисовну, и Дом с башенкой от суда, конечно, оказалась шокирована увиденным. Ответственные сотрудники в растерянности бродили по пожарищу, глядя на зияющую в крыше дыру, которую в ускоренном режиме пытались перекрыть рабочие Андрея Михайловича. На Римму Борисовну они особо не смотрели, а когда смотрели, она, казалось, слышала, как они неодобрительно цокают языками. Спасибо Марье Власьевне – не бросила ее в трудную минуту и теперь напрягала все свои связи, увиваясь вокруг бывшей секретарши мужа. Увы, в этой ситуации та была бессильна.
– Ждите повестку в суд, – спустя полчаса сурово сказал Римме Борисовне председатель комиссии и захлопнул папку.
Повестка пришла уже через неделю. Римма Борисовна вместе с рабочими как раз снимала обгоревшие доски в коридоре, когда на велосипеде, позвякивая старомодным звонком, появилась неприновская почтальон и, не глядя Римме Борисовне в глаза, попросила расписаться в ведомости.
Пришедшим помогать Сергею Петровичу и Марье Власьевне Римма Борисовна честно сообщила, что усилия их напрасны, и они могут отправляться по домам. Ее друзья замолчали.
– Что ж, – на удивление неловко начала Марья Власьевна. – Ты хоть это, видео свои скинь мне. Сделаю ролик тебе. Хоть бы память останется.
Сергей Петрович, по своему обыкновению, только тяжело вздохнул и тоскливо посмотрел на Марью Власьевну.
В назначенный день уже с утра Римма Борисовна поднялась в дурном расположении духа, исправить которое не смогла даже чашечка фирменного кофе. Ситуация усугублялась тем, что открывавшийся с крыльца вид на Дом с башенкой, когда-то так тщательно подобранный, теперь внушал не вдохновенный трепет, а едкую горечь от скорой потери.
Вернувшись в Дом, Римма Борисовна остановилась перед портретом Адриана.
– Похоже, Адриан Валентинович, сегодня попрощаемся мы с Домом. Ты уж прости меня, дуру, – с чувством сказала она. – Видит Бог, я