Ей показалось, будто муж на снимке печально усмехнулся – так, немного саркастично, он усмехался всегда, когда сталкивался с несовершенством мира. А особенно – с глупостью окружающих его людей. Римма Борисовна печально вздохнула – что ж, в данном случае сарказм в ее адрес был вполне заслуженным.
Но проигрывать тоже нужно было уметь красиво, решила Римма Борисовна, и, остановившись в прихожей, тщательно поправила прическу перед зеркалом. Затем взяла с тумбочки сумочку и направилась к ожидавшему ее такси.
Однако не все в суде сложилось так, как она ожидала. Вернее, в начале все шло именно так – и даже хуже. Римме Борисовне оставалось только сидеть, потупившись, и выслушивать возмущенные выступления членов комиссии. Для пущего эффекта они решили задействовать растянутый в углу белый экран и вывели на него сделанные во время осмотра снимки разрушений.
Иногда она косилась на сидевших позади Марью Власьевну и Сергея Петровича, но, к ее удивлению, ни ожидаемого возмущения, ни печали на лице Марьи Власьевны она не видела. Напротив, та смотрелась как будто бы самодовольной. Римма Борисовна на всякий случай покосилась на Сергея Петровича, но у того на лице застыло нечитаемое выражение.
Неожиданно по просьбе судьи со своего места поднялась Полина Семеновна. В руках она держала какую-то бумагу. Римма Борисовна тихонько вжалась в стул – что-то многовато для нее разносов на одну неделю.
– Уважаемый суд! – откашлявшись, произнесла Полина Семеновна хорошо поставленным голосом чиновницы. – Конечно, то, что рассказали нам коллеги, возмутительно. Состояние нашего регионального памятника культуры вопиюще.
С каждым ее словом Римма Борисовна только глубже вжимала голову в плечи. Но вдруг оратор подняла повыше зажатый в руке лист бумаги.
– Однако уважаемый суд, уважаемые коллеги, давайте примем во внимание те усилия, которые за время владения особняком были приложены гражданкой Романовской. У меня в руках коллективное письмо жителей деревни Неприновка, в котором они настаивают на том, что для спасения особняка было сделано все возможное.
Римма Борисовна удивленно повернулась к Марье Власьевне и та, наконец, самодовольно улыбнулась.
– Здесь подписались все двадцать граждан, постоянно проживающих в деревне. Они утверждают, что в период с апреля по июль этого года на территории особняка велись активные работы. Пожар же, случившийся в конце июля, является результатом действий злоумышленника.
Председатель комиссии возмущенно встал со своего места.
– Уважаемый суд! Это все прекрасно, но это красивые слова. Между тем, мы сами видели, в каком состоянии находился дом на момент первой и второй инспекций.
Полина Семеновна сделала величественный жест рукой – наверняка, училась этому у Марьи Власьевны, хмыкнув, подумала Римма Борисовна.
– Это справедливо, Иван Петрович, но я прошу приобщить к делу предоставленные жителями деревни свидетельства, на которых видно, что собственник присутствовал в Доме практически все время и активно занимался его благоустройством.
Прежде, чем Римма Борисовна успела понять, о чем идет речь, Полина Семеновна кивнула помощнику судьи, тот нажал на какой-то пульт и белый экран снова ожил. Заставка рассыпалась красивыми звездочками и крупным планом перед присутствующими возникло лицо Риммы Борисовны, заглядывающей в камеру.
– Ну здравствуй, дочь, – прозвучал ее голос. – Сейчас попробую показать тебе наш Дом. Сегодня у меня в планах расчистка первого и второго этажей.
Дальше под веселую музыку, наложенную, вероятно, Марьей Васильевной, были показаны несколько дней ее работы с Домом. Те самые, которые она успела снять до того, как все пошло трагически не так. Это было бы ужасно стыдно, если бы не было так кстати, должна была признать Римма Борисовна. Она покосилась на подругу – та сидела, лучась от удовольствия за проделанную работу.
– … И аудиозапись, сделанную в доме незадолго до поджога, – провозгласила Полина Семеновна, едва ролик оборвался эффектным затемнением.
Римма Борисовна не поверила своим глазам – в руках та держала ее разбитый телефон! Полина Семеновна нажала на кнопку и из динамика раздались хриплые шорохи.
– Не понимаю, где же этот дневник, – раздался за помехами Танин голос. Потом стукнул какой-то ящик. – Ты все приготовил? Керосин?
Второй голос отвечал невнятно, вероятно, находился в коридоре. Этому Римма Борисовна была несказанно рада. Меньше всего она хотела, чтобы опознали Петю. На минуточку, она была обязана ему жизнью.
Дальше последовал какой-то шум, шаги, громкие шорохи – вероятно, кто-то вернулся и подобрал телефон. Вскоре все стихло.
В зале суда тоже установилась тишина. Но наконец-то, это была не давящая тишина – каким бы ни было решение, Римма Борисовна была твердо уверена, что может держать голову высоко.
Суд, казалось, заколебался. Объявили перерыв, во время которого Римма Борисовна просто не находила себе места. Точнее так: сначала она кинулась на шею друзьями, – Сергей Петрович был просто счастлив, – а потом поняла, что не находит себе места.
К счастью, перерыв оказался недолгим. Когда все заинтересованные собрались в зале, судья звучно стукнула молотком.
– Рассмотрев доводы сторон, а также вновь представленные доказательства, суд постановил следующее…
Сердце Риммы Борисовны ухнуло куда-то в пятки. С удивлением она почувствовала, как кто-то крепко взял ее за руку – обернувшись, она обнаружила, что в нее мертвой хваткой вцепилась Марья Власьевна.
– … Оставить памятник регионального значения по адресу Неприновка, улица Прибрежная, 1, в собственности Романовской Р.Б. Обеспечить регулярные инспекции для контроля состояния особняка, ответственными назначить….
Дальше Римма Борисовна не смогла бы слушать при всем желании – сердце, только недавно провалившееся в пятки, теперь взлетело наверх и отчаянно колотилось в груди, так что почтенная дама мало что слышала вокруг, кроме этого ритмичного стука.
Когда оглашение было завершено, она буквально вывалилась из дверей суда на солнечную улицу. И сразу оказалась в толпе жителей Неприновки.
– Сюрприз! – крикнула материализовавшаяся перед ней Ольга. – А мы пришли вас поддержать!
– Все хорошо, товарищи! – торжественно объявила со ступеней Марья Васильевна. – Особняк остается с нами.
Римма Борисовна в растерянности только успевала отвечать на объятия сочувствующих, когда сзади кто-то деликатно дотронулся до ее плеча.
– Полина Семеновна! – радостно воскликнула она и, не справившись с собой, схватила ее за руки. – Спасибо, спасибо вам огромное! Я не подведу. Ну, по крайней мере, постараюсь.
– Не сомневаюсь, Римма Борисовна, – сдержанно, но дружелюбно ответила чиновная дама, высвобождаясь из объятий. – Очень за вас рада. Но знаете, у нас к нам есть одна небольшая просьба.
– Все, что угодно! – с энтузиазмом закивала Римма Борисовна, которую просто захлестывал восторг.
Полина Семеновна взяла ее под локоток, увлекая в сторону от шумных неприновцев.
– Вы наверняка слышали, что Татьяна, сотрудница нашего музея, уехала из города.
Римма Борисовна кивнула.
– К