Я кивнула, пообещав хранить эту тайну, и вскоре вышла из дома и побрела по опустевшим с самого утра улицам – весь город уже был на гуляниях. Федот оставался, чтобы в любой момент быть готовым везти отца и брата в город. Михаил со мной пойти никак не мог – он обещал быть только к вечеру, а до того его ждали срочные дела в управе. Варя и Таня умчались на ярмарку с самого утра.
Все ярмарочное веселье уже было в разгаре, когда я явилась на Рыночную площадь, но вскоре я, шагая от павильона к павильону и глядя на нависшие над землей свинцовые тучи, поняла, что батюшка мой был прав: все было то же самое, что и в ноябре. К тому же, я отчего-то долго не могла найти своих друзей, пока вдруг не наткнулась в толпе на Якова Ивановича.
Как всегда, высокий и прямой, он стоял возле лавки, где продавали мед. Завидев меня, он приветственно взмахнул рукой, я поспешила подойти к нему, зная, что он может показать мне, где сейчас Маргарита и Анатолий.
Вид Якова Ивановича показался мне странным – он как-то уж слишком задумчиво глядел на меня, казалось, рассматривая каждую черточку лица. Потом вдруг встрепенулся, наклонился, чтобы поцеловать руку.
– Рад видеть вас, дорогое дитя, – привычно обратился он ко мне. – А Маргарита и Анатолий вас ищут. И давно вы к нам не заходили, – с укором сказал он, слегка улыбаясь, – наш кружок Белой Розы без вас не полон. У меня еще много историй с Холмщины и Подляшья, да и из других мест тоже.
– Я обязательно приду к вам, – пообещала я. – А о кружке Белой Розы я никогда не забываю – даже сейчас со мною брошь, которую вы мне подарили. – я отодвинула ворот шубы и показала белую костяную брошь с розой, приколотую к вороту платья.
– Маргарита тоже часто носит свою. Значит, я угодил девицам, – усмехнулся Яков Иванович. – Кстати говоря, они с Анатолием где-то у Внуковых.
Я распрощалась с Яковом Ивановичем и отправилась к Внуковым. Однако в их павильоне Анатолия и Маргариту я не нашла, к тому же, у Внуковых был ажиотаж, с которым они, казалось, не совсем справлялись. Было похоже, что пореченцы собрались спустить все свои деньги на фотографию, а заодно, ожидая, пока господин Пермяков вынесет им заветную пластинку, закупались чаем, как в последний раз.
– Были-были они здесь, Софьюшка, – пролепетала Дарья, помогавшая взвешивать, заворачивать и продавать чай, – но прямо и не знаю, куда делись. Здесь вон, видишь, что творится. С самого утра все как с ума посходили!
– Да-да, Софьюшка, – обратился ко мне тащивший мешок с чаем Сашка, – Они куда-то туда пошли – наверное, смотреть Петрушку.
Что ж, более странное развлечение для Анатолия и Маргариты сложно было придумать, но я должна была их найти, а потому продолжила свою одиссею. В конце концов, я увидела их сидящими в полуоткрытой палатке над какой-то разноцветной доской. Они были так увлечены своим занятием, что не увидели меня сразу.
– Что это у вас тут такое? – спросила я, встав над ними. Оба вздрогнули, будто увидели привидение.
– Ох, Софья Николаевна, дорогая! – воскликнул Розанов, – к сожалению, мы оказались вовлечены в сети бесовской игры под названием «Гусёк», из которой я, как муха из паутины, теперь не могу выпутаться, а Маргарита еще больше усугубляет ситуацию.
– Надобно добраться до конца этого «жардин де л’уи», – рассеянно объяснил Розанов, показывая на поле, изображавшее гуся, на котором был начерчен разбитый на много клеток свиток. На каждой клетке был свой номер, все заканчивалось числом «63», а еще на некоторых клетках красовались картинки: гусь, дом, лабиринт, мост и череп.
– Я выиграла! – объявила Маргарита, добравшаяся в этот момент до конца гуся. До этого она удачно бросила кости сразу на двенадцать.
– Дурацкая игра! – Розанов явно расстроился.
– Теперь ты должен мне самые красивые бусы, которые только есть на этой ярмарке, – усмехнулась Гося. – Ты сам придумал такую ставку.
– Я и не отказываюсь. – Розанов недовольно поежился, – Но если бы выиграл я, тебе бы пришлось меня поцеловать.
– Какая неприличная игра, – сказала я, усаживаясь рядом. – Давайте-ка я тоже с вами сыграю.
«Гусек» завлек нас еще на два часа. Правда, я до конца поля так и не добралась, как ни старалась – все время то застревала в лабиринте, то наступала на череп. Во всех играх победила Маргарита, а потому Розанов сделался должен ей на многие годы вперед.
– Этак я до самой смерти не рассчитаюсь, – смеялся он. – Придется тебе терпеть меня до глубокой старости. Буду все время ошиваться где-то рядом.
– Пожалуй, я не очень-то против этого, – Маргарита пожала плечами. – Ох, стойте, а это случайно не наша соседка? Подождите-ка… – она встала с лавки и направилась к какой-то даме, по виду, ссыльной польке. Розанов мечтательно смотрел ей вслед, а потом, осторожно тронув меня за рукав, заговорщическим тоном зашептал:
– Сегодня к вечеру я намереваюсь… словом, попытаю счастья и буду просить ее руки. Вообще-то я должен бы сначала поговорить с ее отцом, но зная Госю, боюсь, что ей не понравится то, что я ее обошел. К тому же, надо это сделать в каком-нибудь укромном уголке, не на виду у всех – это тоже ей не слишком-то будет по душе.
– Ох, неужели… – я так обрадовалась, что сначала и не смогла выговорить ничего путного, – Конечно, конечно, проси! Я так хочу, чтобы вы оба были счастливы…и, Бог мой, неужели это сбудется? Она дала понять, что согласится?
– На днях… мне показалось, что да… – Розанов счастливо улыбался.
Когда Маргарита вернулась, мы решили отправиться дальше – «Гусёк» нам надоел, к тому же, я немного развеселилась и перестала замечать серое неприветливое небо.
– А может, заглянем к Внуковым и сделаем фотопластинку? – предложила я. – Может быть, там уже поменьше народу – все потратили деньги и разошлись по домам.
Друзья согласились с моей идеей, несмотря на то, что мы с ними уже снимались вместе несколько дней назад. Правда, тогда с нами был Михаил, и мне было жаль, что он пока не пришел на ярмарку. Пластинки, сделанные в прошлое наше посещение павильона, я вложила в свой бювар, который все еще лежал дома у Михаила.
В павильоне Внуковых ажиотаж и правда спал. Господин Пермяков нашел несколько минут, чтобы выдохнуть и сидел за столиком, попивая чай, за чем мы его и застали.
– А, старые знакомые, – он приветственно махнул рукой, –