Но миг, другой, и аура на кухне вновь становится прежней. Соня помогает поднять пакетик, благо тот был плотно прикрыт, а отец делает шаг в сторону и протягивает ладонь к столику.
— Ну и учудили, молодёжь! — говорит он вполне доброжелательно. — Садитесь давайте чай пить, а заодно расскажете про своё житьё-бытьё.
Нас усаживают за стол рядом, наливают чай и отрезают по куску чудеснейшего яблочного пирога. Соня с аппетитом уплетает сдобу, нахваливая с такой искренностью, что я и сам тянусь попробовать. Кажется, маму мою она уже очаровала, но сейчас нам нужно убедить не её.
— Итак, рассказывайте, — предлагает отец, когда чай доливают по второму кругу. — Так скоропостижно поженились… Что, Лёшка, набедокурил? К какому месяцу внуков ждать?
У Сони падает ложечка, а я слегка закашливаюсь. Отец же смотрит очень твёрдо, притом взгляд так и блуждает от помощницы ко мне.
— Соня не беременна, мы поженились не поэтому, — откашлявшись, наконец отвечаю на вопрос. — Просто…
Я замираю и смотрю на Зиновьеву. Она же ждёт, что скажу я, чтобы всё подтвердить, и я практически уверен, что если сейчас начну заливать отцу про великую любовь, поддержит каждое моё слово. Вот только это всё будет неправильно.
— Просто пришло время, вот и весь рассказ.
Родители переглядываются, и отец задумчиво кивает на мои слова. А потом совершенно без паузы начинает расспрашивать про предстоящий контракт в области, засыпая вопросами один за другим.
От работы мы переходим к транспортному налогу — новая тема для обсуждения в семье, а потом как-то плавно возвращаемся к сегодняшней выпечке.
— Вкуснючее печенье получилось, Сонечка, — нахваливает мать, откусывая кусок от сдобного кругляшка. — У тебя определённо кулинарный талант.
— А ещё, отличная духовка, — улыбается моя купленная супруга. — Хорошая плита — это ведь половина дела.
— Точно!
— Но сдаётся мне, — добавляет отец, — что с вишнёвым вареньем печенье было бы ещё вкуснее. Ну что, Лёшка, сходишь вместе со мной в кладовую?
А я уж думал, обошлось. Но нет, сейчас начнётся моя трёпка и допрос по полной программе.
Встаю из-за стола следом за отцом и топаю в дальнюю часть квартиры. Кладовка, конечно, маловата, но если вплотную, то два человека в это царство трёхлитровых баллонов и старых журналов всё же помещается. Вот и стоим плечом к плечу, осматриваем средние полки на предмет варенья из вишни и временно храним тишину.
— Спрашивай уж, что хотел узнать, — мои нервы не выдерживают первыми.
— Узнать? — отец оборачивается на меня с недоумением. — Ты это про что, сынок?
— Ой, вот только не нужно говорить, будто ты меня сюда просто так позвал!
— Разумеется, нет, — тот аж обиделся, ей богу! — Варенье ведь ищем! Вишнёвое.
— Па-а-ап!
Его наставительно поднятый вверх палец меня отнюдь не вдохновляет. Варенье, как же. И, кажется, родителю моему также надоело ходить вокруг да около.
— Лёш, ну давай откровенно, — тяжело вздыхает он. — Ты помешался на этой Эльвире, ходил за ней хвостом, тратил кучу денег. А теперь вдруг приводишь к нам в дом секретаршу и пытаешься убедить нас с матерью в том, что она и есть твоя великая любовь? Странно всё это выглядит, сынок, особенно если учесть, что несколько недель назад я обронил фразу о том, что неплохо бы тебе остепениться, иначе не видать компании, как своих ушей.
Мы сталкиваемся взглядами, и я понимаю — не могу. Не сумею соврать отцу в глаза, вот хоть ты тресни! Во всяком случае, не «от» и «до».
— Я не влюбился в Соню так, как это было с Эльвирой, — мотаю головой. — Но она хорошая девушка. Добрая, заботливая, исполнительная. Ты хочешь видеть меня женатым и солидным человеком, и я решил — почему не она?
— То есть, единственное, о чём ты думаешь — как бы поскорее прибрать к рукам мою фирму? — разочарованно говорит отец. — Вы что, в сговоре с этой девочкой?
— Нет! — говорю, пожалуй, громче и резче, чем стоило бы. — Просто всё сошлось один к одному. И Соня со мной не в сговоре.
Возможно я и не готов врать до конца, но про фиктивный брак отцу знать нельзя ни в коем случае.
— Понятно, — вдруг легко соглашается он. — Это хорошо, что вы не придумали вместе такую грязную схему. Но получается, что девочка вышла за тебя по любви?
— Получается, так, — киваю. Всё, что угодно подтвердить сейчас смог бы, лишь бы отвести подозрение. — Она меня любит, я в этом уверен.
— Ну раз уверен, то посмотрим, как отреагирует на правду.
Едва ли успеваю в недоумении поднять бровь, как отец распахивает дверь кладовой. За ней стоят мать и сама София, и мы с женою сталкиваемся взглядами. Чёрт… Кажется, теперь её выход.
День второй. Алексей. Финал
Несколько секунд мы с Соней не отводим друг от друга взглядов, да и родители оба смотрят только на неё. Однако Зиновьева мягко улыбается в ответ и обращается к моему отцу с просьбой.
— Николай Алексеевич, а мы могли бы продолжить этот разговор за столом? Тем более, варенье вы уже успели найти.
Нам наливают чаю по четвёртому что ли кругу, и мама обещает положить по кусочку пирога с собой.
— Спасибо большое, Мария Сергеевна, — тепло улыбается Соня. — Кажется, с детства ничего вкуснее не ела, — а потом, почти без паузы оборачивается к моему отцу и очень серьёзно продолжает. — Николай Алексеевич, я знаю, кто такая Эльвира, и видела её не раз и не два. И что Лёша не… — маленькая заминка, — не относится ко мне так же, как я к нему, тоже понимаю. Но знаете, из того, что есть у нас сейчас, вполне может получиться семья. В ней будет забота друг о друге, спокойствие, надежность. Уважение. Нежность. Как по мне, такого набора вполне достаточно, чтобы пробыть вместе долгие годы. А любовь — она ведь всякая бывает.
Соня опять мягко улыбается одними уголками губ, и отец в задумчивости цокает языком.
— А ты его, получается, любишь?
Понятное дело, к чем клонит глава нашего семейства, и мне, если честно, очень интересно, как Зиновьева выкрутится из всего этого.
— Я понимаю, о чём вы, — спокойно продолжает девчонка. — Влюбиться, когда рядом с тобой молодой, богатый и перспективный, очень и очень легко. И вы, разумеется, можете поинтересоваться, почему же не полюбила какого-нибудь работягу с завода, и будете в принципе правы. Но так уж вышло, что именно Лёша у меня всегда