Огромный кредит в банке взяли как раз в тот момент, когда меня взяли на работу, и именно поэтому я так торопилась. Ни матери, ни дяде Толе официально таких денег бы не дали, а не официально… Спасибо, еле-еле отделались от предыдущего долга.
Выплачивать свою задолженность я буду ещё очень много лет. Одно радует — хотя бы не до пенсии, но переплачу по итогу раза так в два с половиной точно. Быстрее буду платить — быстрее погашу. И именно поэтому и говорю, что кормят меня переработки, ведь две трети своего оклада я передаю банку, а треть отправляется переводом родителям. Пашка тоже вроде как где-то трудоустроен, но не факт, что от его работы есть толк. С этой бестолочи станется стрелять у матери пару сотен в день на сигареты, но вызнавать на что уходят мои деньги не хочу. Чем меньше знаю о семейке, тем крепче сон, особенно когда есть где спать. Так что дай бог здоровья моему начальнику, который любит поработать по вечерам, если только те не занимает Эльвира: именно из этих денег я оплачиваю аренду своей крохотной студии и покупаю продукты. Так и хочется предложить Алексею Николаевичу поработать ещё и в субботу, а то мне ещё ботинки на зиму нужны, но вряд ли шеф согласится тратить на меня ещё и выходной день.
Бросаю быстрый взгляд на часы — пора. Одёргиваю юбку, к груди прижимаю папку с документами, а в другой руке несу чашку с кофе. Бабушка рассказывала, что дурные мысли нужно или заедать шоколадом, или смотреть на что-то красивое. Шоколадку я себе пока позволить не могу, поэтому топаем к начальству, нацепив на лицо самое профессиональное выражение, какое только есть в арсенале, и получаем эстетическое удовольствие. Возможно, одновременно с нагоняем.
— Алексей Николаевич, можно? — спрашиваю чисто номинально, ведь больше рук, чтобы постучаться, всё равно нет.
— Входи.
За три дня до. Алексей
Вечер среды отличается от, скажем, вторника… А ничем. Вот понедельники и пятницы мне нравятся куда как больше. Понедельник — за планёрку и возможность распределить новые заказы, а пятница — понятно почему.
Вообще-то я люблю свою работу, и в компанию буквально вкладываю душу. Но, если говорить откровенно, мне в ней уже тесно. Перерос и объёмы филиала, и потолок заработков. Выходов из этой ситуации два: либо продать этот бизнес и найти себя в другом, либо выйти на самый верх. Вариант с подъёмом по карьерной лестнице куда как предпочтительней хотя бы потому, что могу сделать это совершенно легально. Огромные заказы, клиентская база, и даже госконтракты — всё это более чем доступно. Буквально несколько подписей, и оно превратилось бы в моё, если бы не фраза отца «не знаю, Лёшка, какой-то ты ещё «зелёный» для большой ответственности».
Серьёзно? «Зелёный»?! Двадцать семь лет, лучшие показатели среди конкурентов, идеальная репутация компании… Черт побери, да я просто образцово-показательный преемник! Нет, я, конечно, очень люблю и уважаю своего старика, но эти его странные взгляды на жизнь порою напрягают. И я бы был не я, если бы не подготовил план. Идеальный. Блестящий! Очень легко притворяемый в жизнь нужно-то всего лишь получить одну подпись.
— Алексей Николаевич, можно?
В дверь просовывается русая макушка, а следом за ней и вся Соня. Как всегда, нагруженная папками, словно я запрещаю ей приносить вещи в несколько заходов. Или может у меня на дверях счётчик входов и выходов стоит? Но делать замечание сейчас не хочется, потому что нам с помощницей сегодня будет не до пререканий.
София Зиновьева пришла ко мне на работу меньше года назад и стала настоящим сокровищем! Отсутствие подходящего опыта девчонка скомпенсировала трудолюбием и умением чётко вести дела. А ещё — готовностью работать даже тогда, когда другие бы уже давно взбрыкнули, требуя выходных. Но Соне будто бы даже нравятся эти переработки, и я спокойно позволяю помощнице приписывать себе лишние часы в табеле учёта времени работы. С меня уж точно не убудет, а ей, кажется, приятно.
Но давайте будем откровенны: Сонечку я взял на это место в первую очередь потому, что она мне понравилась. Не в том смысле, который общепринят, а как раз наоборот — вчерашняя студентка была настолько незапоминающейся и невзрачной, что абсолютно точно не будет отвлекать меня от дел. Или вызывать ревность со стороны Эльвиры. Эх… Если бы только моя кошечка была более покладистой, то сейчас мне не пришлось проворачивать все эти схемы и искать выход из весьма щекотливой ситуации. Но Элю я люблю не за удобство и кроткий нрав, так что приходится выкручиваться.
Итак, София. Отличный исполнительный помощник, у которой нет ничего, за что можно зацепиться взглядом: ни ярких черт лица, ни интересной фигуры, ни блеска в глазах. Что самое забавное, она и как собеседник никогда меня не привлекала. Зиновьева не ходит в кино, ничего не коллекционирует, не увлекается какими-то выставками и вряд ли разбирается в искусстве. Чёрт, она даже смешную кружку на работу не притащила! Даже мой главбух, пятидесятилетняя Тамара Михайловна, попивает кофеёк из стакана в виде черепа, но Соня пьёт чай из чего-то нейтрально-белого и выглядящего, словно его утащили из школьной столовой. Подозреваю, у неё даже хобби не имеется, и весь маршрут жизни Зиновьевой состоит из работы и дома. Друзей, подозреваю, нет тоже, так как ни разу не видел, чтобы она с кем-то созванивалась или переписывалась, а на любую переработку согласна без оглядки на кого-то. В общем, более скучного человека мне и представить сложно, и именно потому Соня идеально подходит под мои цели. Ну и ещё потому, что на ней висит долг в шесть миллионов.
— Входи уж, — вздыхаю я. — Папки положи на стол,