Быстрым взмахом кинжала распорол верёвки, связывавшие Лану, и едва успел подхватить её на руки. Ноги уже лизнули языки пламени, и чуть не вскрикнул от боли, но я не из тех людей, которые показывают свою слабость. С трудом ступая по горящему хворосту и ощущая, как правятся подошвы сапог, наконец вышел из огня, продолжая удерживать Лану на руках, и столкнулся с Вермонтом.
Сейчас всегда хладнокровный и сдержанный Верховный инквизитор напоминал городского сумасшедшего, приплясывая и что бормоча под нос. И этот сумасшедший был явно очень опасен. Узкая полоска булата сверкнула в его руке, и я понял, что это тот самый нож, которым он ударил юного инквизитора.
— Ведьма должна умереть! — вскрикнул Вермонт дико и бросился к нам, занося лезвие для удара.
Я продолжал держать Лану на руках и не был в состоянии отразить нападение, поэтому единственное, что мне оставалось, — подставиться под удар, закрывая девушку своим телом. Так я и поступил, ощущая, резкую обжигающую боль, когда металл вонзился в моё тело.
Глава 62
Лана
— Светка, вставай, ты чего на дороге в грязи валяешься? — раздался надо мной знакомый истеричный голос, который точно не ожидала услышать.
Быть такого не может, наверное, у меня галлюцинация!
— Хорошо, что у водилы реакция отличная, а то бы придавил тебя! Свет, ты как? Скажи что-нибудь! — не унимался назойливый фальцет, порядком раздражавший.
— М-м-м-м-м… — только смогла промычать я.
— Ты чего, сильно головой ударилась, да?
— Ларион… — прошептала непослушным языком, который едва ворочался и отказывался повиноваться.
— Какой Ларион? Это я, твоя подруга, Юля! Точно башкой приложилось. Я сейчас скорую вызову.
Что происходит? Неужели принц на белом коне, подруги из дома мадам Шпротс, костёр фанатичных инквизиторов были лишь результатом удара головой? Но тот мир был таким красочным, живым, настоящим! Это не могло быть галлюцинацией, ведь до сих пор помнила вкус рогаликов, которые пекла Сима, слышала заливистый смех Зинаиды, ощущала жар объятий Лариона. Нет, если это и была галлюцинация, то я хочу вернуться туда! Только не окунуться вновь в мою обычную пустую жизнь, в которой не было ни любви, ни настоящих друзей, готовых пожертвовать всем ради меня!
— Светка, сейчас скорая приедет, я позвонила! Ох, что-то я перепугалась, надо выпить, стресс снять! — проорала Юля мне на ухо, решив, наверное, что я оглохла.
— Оставьте меня в покое! — процедила из последних сил и вновь свалилась в цепкие объятия небытия.
Передо мной мелькали смутные образы, проносясь в отдалении, на самой границе сознания, слышались глухие звуки и голоса, доносящиеся словно сквозь подушку, но слов было не разобрать. Не знаю, сколько длилось моё погружение в темноту, но вдруг поняла, что пора выныривать, иначе растворюсь в этом ничто, став его частью. Я дала себе приказ очнуться и тут же открыла глаза.
Яркий свет ослепил, вызывая приступ головной боли в районе висков, и инстинктивно зажмурилась. Судя по всему, очнулась я в своей старой комнате, которую делила с Симой. Кажется, моё движение замечено. Послышался цокот каблучков, а потом меня оглушил знакомый голос, орущий так, что голова затрещала ещё сильнее.
— Все сюда, Лана очнулась!
Я невольно улыбнулась, потому что вот этому голосу была искренне рада.
— Мими, не кричи, пожалуйста, у меня в ушах звенит! — попросила тихо, не переставая улыбаться.
— Ой, Лана, а мы уже боялись, что ты не очнёшься! А я говорила, что придёшь в себя, когда моя очередь дежурить возле тебя будет. Я тебе пела, ты слышала? — лепетала блондинка, сжимая меня в радостных объятиях с такой силой, которой не ожидала от этого ангелочка.
— Отпусти ты её, задушишь, дура-девка. Вон гляди, как у голубушки нашей лицо покраснело и глаза закатились! — пробасила Сима, подбегая вразвалку к моей кровати и прижимая к своей не груди явно не слабее Мими.
— Лана-а-а-а-а-а! — раздался вскрик Зинаиды, и объятий стало больше.
— Так, вычту у всех из жалования за эти посиделки! — проворчала мадам Шпротс. — Хвала высшим силам, ты очнулась, девочка.
Теперь меня обнимали со всех сторон, почти не давая дышать, но я лишь улыбалась и ревела от счастья. Я была дома, среди тех, кто меня действительно любит.
— Девочки, хорошие мои! Как же я рада к вам вернуться! — прошептала, чувствуя, как внутри меня разливается блаженное тепло, спокойствие и радость.
Наконец-то я была дома. Но тут воспоминания о последних событиях хлынули на меня леденящей волной, разом смывая благодушное настроение.
— А где Ларион? И что с Морисом, тем пареньком, которого ударил ножом Вермонт? — с испугом спросила, чувствуя, как замирает сердце, словно пропуская часть ударов.
Девочки замялись и разошлись в разные стороны, делая вид, что не услышали вопроса. Чёрт возьми, что происходит?
— Отвечайте! — крикнула во весь голос, хотя ещё секунду назад едва могла шептать.
Попробовала подняться с кровати, но приступ головокружения и тошноты уложил меня обратно.
— Куда вскочила? — недовольно произнесла Сима. — Я тебя не для того эти дни выхаживала, чтобы ты опять в бреду и горячке валялась. Живы они. Оба живы, но только плохи. Этот Вермонт, чтоб его черти на медленном огне жарили, знал, куда нанести свои подлые удары.
— Они поправятся? Ну что мне из вас клещами всё нужно вытаскивать?
Девчонки вновь замолчали.
— Я не знаю. Никого из нас не пустили к верховному лекарю, хотя я и предлагала свою помощь, ведь умею врачевать такие раны!
Я сжала виски, чувствуя, как меня наполняет страх за возлюбленного.
Глава 63
Я слушала рассказы подруг о том, что происходило в столице за то время, что провалялась в беспамятстве, мучаясь кошмарами о возвращении к прошлой жизни. Кажется, пропустила много интересного…
В город были введены войска королевской гвардии, верные правителю. Людям запрещено собираться на улицах больше трёх человек, магазины и лавки закрыты, у людей, выказывающих недовольство, проводят обыски в домах. Так, что-то мне это напоминает.
— А мы все и вовсе под домашним арестом, у дверей стражники из гвардии стоят! Хоро-о-о-о-ошенькие, но неприступные! Я уж с ними и так и этак, а они застыли, словно истуканы! — капризно пожаловалась Мими.
— Ну а Вермонта взяли под стражу, говорят, будут судить! Не ожидала, что король рискнёт бросить