– Что вы задумали? – Мэг услышала, как жалко дрогнул ее голос, а пастор пожал плечами:
– Вы все еще пытаетесь нарядить меня в мантию книжного злодея. Мэгги, милая, я лишь хочу, чтоб вы дали себе шанс. Не спешите. В конце концов, дело к лету, и сбежать вы успеете когда угодно. Если все еще захотите, конечно.
Мэг отчаянно захотелось какой-то грубостью разом стереть с лица Шарпа это выражение безмятежной уверенности. Но недавняя запальчивая выходка сделала ее осторожнее. Стиснув зубы, она молча развернулась и двинулась к лестнице, кипя от бессильной злости и неуклюже придерживая на ногах неудобные башмаки.
***
Гордон неторопливо обходил двор, спуская на ночь собак, днем привязанных, чтоб не пугали пасущихся кур. Машинально поглаживая косматые головы, он перебирал в мыслях немногочисленную конюшню Шарпсворд-холла, выбирая коня, достаточно сильного для двоих седоков.
Разумеется, дядя обнаружит их отсутствие еще до рассвета, а значит, самое главное – обрубить след Мэгги. Отправить ее прочь из этих мест, чтоб пастор Шарп не знал, каким путем за ней следовать. Надо бы вывести из строя его автомобиль… Мэг наверняка знает, где у этого рычащего сундука слабые места. И вот еще, для того, чтоб уехать из Шотландии, ей точно понадобятся деньги. Доктор Розен как-то показал ему двадцать фунтов, неужели теперь этой дрянной бумагой можно за что-то заплатить? А ведь у отца в секретере такие есть, и немало. Дон находил их, когда после отцовской смерти застал тайник открытым. Только не придал им значения, ведь они вовсе не похожи на настоящие деньги. То ли дело старое шотландское серебро в неприметном бочонке в углу винного погреба…
Он был так погружен в свои мысли, что едва не вздрогнул, услышав злобный отрывистый лай за воротами, оборвавшийся коротким воем.
– Черт, – пробормотал Дон, отшатываясь к поленнице и хватаясь за топор. Так их псы лаяли только на чужих…
А лай повторился, снова захлебнувшись воем, и Дон ринулся к воротам. Еще четверо мужчин уже неслись туда же, вооруженные вилами и дрекольем.
Вырвавшись из ворот на луг, Дон замер, широким взмахом руки останавливая прочих: прямо перед воротами стояла одинокая фигура с поднятыми руками, у ног валялся ослепительно-яркий фонарик и длинная трубка.
– Не стреляйте, господа, – спокойно попросил незнакомец, – я один, руки пусты.
– Принесите факел, – бросил в сторону Дон и обратился к чужаку, – кто вы такой, сударь? И какой черт вас сюда занес?
– Я вовсе не хотел вас беспокоить, – послышалось в ответ, – к сожалению, ваши собаки излишне бдительны. Кстати, вы недурно говорите по-английски.
– Таланты моего племянника многочисленны, но терпение – не один из них, – из-за спин вышел пастор Шарп с факелом в руке, – а потому извольте все же назваться.
Он двинулся к чужаку, но через несколько шагов остановился, поднимая факел над головой:
– Всеблагой Господь… – медленно проговорил пастор, – я не верю своим грешным глазам. Какая поразительная встреча! Право, я и не надеялся, что вы соскучитесь по нашему скромному жилищу.
Гордон приблизился, опуская топор и тоже вглядываясь в лицо пришельца, слишком изменившееся, чтоб сразу узнать его после прошедших лет.
Несколько секунд царила тишина, рассеиваемая треском факела, а затем пастор кивнул в сторону ворот:
– Холодает, сударь. А к ночи непременно будет ливень. Позвольте пригласить вас в дом. Мы уже отужинали, однако буду рад с дороги предложить вам старого шотландского виски, – он произнес это с самой светской любезностью, но Гордон заметил, как в последних словах еле слышно звякнул сарказм, – кстати, неужели вы застрелили двух моих собак?
Гость усмехнулся:
– Боже упаси, у меня самого дома две лохматые морды, – он хладнокровно ткнул носком ботинка трубку, лежащую у ног, – ваши псы вздремнут пару часов и проснутся в прекрасном настроении. А мы, пожалуй, и правда, потолкуем под крышей. На всю вашу стаю у меня не хватит ампул.
Шарп коротко поклонился и сделал приглашающий жест.
Здесь не было ни камер наблюдения, ни внутренней системы радиосвязи, но обитатели поместья будто кожей чувствовали, как ледяной воздух сам собой накаляется, густеет, обжигая легкие непривычным чувством тревоги. Ведомые им одним понятным чутьем, со всех сторон стекались люди, уже полчаса, как отправившиеся на покой. Молча, настороженно и враждебно глядя на пришельца, они окружили пастора плотным кольцом и последовали за ним в дом, отворачиваясь от яркого фонаря и прикрывая лица.
В холле было полутемно, только в арочной двери слева от лестницы дрожали красноватые отсветы факелов.
Пастор обернулся:
– Питер, Тони, успокойте всех. Это всего лишь мой старый друг. А друзьям не надобно приглашений, чтоб нанести визит.
И в эту секунду от двери послышался рваный всхлип, будто на птицу наступили тяжелым башмаком. Гордон обернулся: в дверях трапезной стояла Мэгги, бледная до синевы, отчего веснушки на ее лице казались россыпью корицы. Без шали и чепца, в неуклюжих башмаках на босу ногу и платье с чужого плеча, маленькая и жалкая, она полными слез глазами смотрела на чужака.
– Папа… – пробормотала она, – папа!
Спотыкаясь и оскальзываясь, Мэг бросилась к отцу сквозь мгновенно отхлынувшую в стороны толпу, и Кларк Сольден подхватил дочь в объятия.
Мэг еще со средней школы терпеть не могла публичных проявлений чувств, однако сейчас в опустевшей голове бестолково колыхалась единственная мысль, что отец пришел ее спасти, как и положено рыцарю. Тому самому, без страха и упрека.
Трапезная меж тем заполнялась людьми. Не было слышно ни вопросов, ни причитаний: клан Шарпов на глазах сливался в одно целое, будто ртутное пятно. Не прошло и десяти минут, как все были здесь, и отпрянувшая от отца Мэг увидела, что они вдвоем остались в изоляции, стоя напротив молчаливого легиона людей в одежде ушедшей эпохи.
Пастор сложил руки в смиренном жесте:
– Итак, я снова приветствую вас в родовом имении клана Шарп, офицер Сольден. Клянусь, я потрясен. Ведь я так и не удосужился узнать фамилию сестры Мэгги. В каком крошечном мире мы живем… Впрочем, пути Господни непогрешимы в своей мудрости. Не стану спрашивать, как вы сюда попали, – он сделал паузу, – не спрошу и того, зачем вы здесь, – и он мягко кивнул в сторону Мэгги, – я только жажду узнать, чего вы ждете от своего визита.
– Я всего лишь пришел за своей дочерью, – Кларк Сольден говорил так спокойно, будто заехал