– Погодите!! – вдруг раскатился над плоскогорьем усиленный динамиком оглушительный голос, который Мэгги узнала бы из тысяч других, – прекратите стрельбу, мы не собираемся вам навредить!
В ответ послышалась гэльская брань, еще одно стекло разлетелось от меткого броска, и Мэгги поняла, что должна вмешаться любым, совершенно любым способом, лишь бы он сработал. У нее не было времени на раздумья…
***
Сольден спешил за Гордоном, поминутно рискуя сломать шею. Молодой Шарп несся во мраке, едва касаясь ногами ступеней и забыв о хромоте, а снаружи уже доносился оглушительный стрекот, вопли людей и глухие удары. Сольден пытался что-то выкрикивать на бегу, но Гордон не слышал, и эхо бесполезно металось под вековыми сводами.
Не сбавляя прыти, оба промчались через холл и выбежали под дождь. Сольден отставал всего на несколько шагов, на жалкие футы. Он вырвался из ворот на луг перед поместьем, поскользнулся в мешанине волглой травы и жидкой грязи, с трудом удерживаясь на ногах и на миг застывая на месте…
Посреди луга стоял вертолет, и винт еще вращался, разбрасывая брызги. Крики женщин и детский плач сливались с воем ветра в лопастях, а в вертолет летели камни.
Сольден не сразу понял, откуда взялась тщедушная фигурка, вдруг прорвавшаяся из толпы и стремглав выскочившая наперерез свистящим в воздухе камням, только мокрые косы глянцево полоснулись в ослепительном свете вертолетного прожектора. Он лишь увидел, как каменный снаряд ударил фигурку в бедро, другой врезался в плечо, и несколько голосов наперебой заревели что-то неразличимое в шуме дождя. И тут же кто-то еще вылетел на середину луга, закрывая фигурку собой от летящих камней, размахивая одной рукой и что-то яростно крича.
Еще несколько камней рухнули в траву, и винт вертолета устало сделал последние обороты, замирая, и клан Шарпов сгрудился у стен своей цитадели. А те двое все также стояли меж обеих сторон, и второй держал поднятую вверх руку, белея мокрым рукавом, словно парламентерским флагом.
Разом опомнившись и не чувствуя озябших ног, Сольден ринулся вперед. Посреди луга, между вертолетом и поместьем, будто на рубеже веков, стоял Гордон Шарп, стискивая в объятиях дрожащую Мэгги.
Сольден что-то кричал, задыхаясь, давясь ветром и дождем, а от вертолета уже торопливо шагала фигура, задрапированная в куртку. Они приблизились почти одновременно, и фигура сбросила капюшон, открывая взгляду смятые рыжие волосы:
– Шарп, отойдите от моей дочери! Немедленно! – рявкнула Цербер Эмили. Ее мокрое лицо пылало, на щеке был след мазута.
Мэгги оторвалась от плеча Гордона и обернулась к родителям. Несколько секунд переводила взгляд с одного на другого, словно пытаясь понять, действительно ли узнает их, или они лишь мерещатся ей в угаре пережитого потрясения. А потом рывком высвободилась из рук лэрда и утерла лицо рукавом:
– Мама? Мама… Господи, да что ты творишь!! – ее голос сорвался, – как можно врываться сюда на этой махине?! Вы до смерти всех перепугали! Папа, почему ты не предупредил меня обо всем этом безумии?!
– Что мы творим? – судья полыхала яростью, – мы всего лишь пытаемся вызволить тебя из этого адского застенка, где тебя только что едва не забили камнями!
– Меня?! Это вас пытались забить камнями, что мне оставалось делать?!
– Для начала тебе вообще не следовало оказываться здесь! – прорычала судья.
– Погоди, Эм! – оборвал Сольден, – Мэг права, вы учинили тут форменный апокалипсис!
Судья устало смахнула с лица мокрые пряди:
– У нас не было выбора, Кларк, – уже другим тоном сказала она, – в горах разлились ручьи, дороги подтоплены. Еще немного, и вы с Мэг не выбрались бы через тот самый тоннель. Мне пришлось спешить. Прости, Мэгги. Мне жаль, что я устроила такой бедлам.
Мэг лишь всхлипнула, когда мать обняла ее, обдавая запахом кофе, мокрой ткани и авиатоплива.
– Где Шарп? – огляделась Эмили, успокаиваясь, – черт, не стоило ему грубить.
– Успокаивает своих, – хмуро пояснил Сольден, – вам с пилотами повезло, что дело ограничилось камнями, Эм. Спасибо, что эти средневековые ребята не схватились за оружие покруче. Они знают в нем толк. Кто это еще идет?
А из темноты подошел Коллум. Враждебно глянул на пришлых и укрыл плечи Мэг плащом.
– Это я в тебя первым камнем попал, сестра, – пробубнил он, – прости дурака, с перепугу ни беса не видел. И того… кузен Дон… ну, лэрд Гордон велел передать…
Он еще раз долгим тяжелым взглядом посмотрел на Эмили и Кларка и добавил:
– Лэрд поручился за вас, господа. Пожалуйте в дом, если угодно.
***
Совершенно деморализованные пилоты вертолета наотрез отказались войти в поместье. Они устроились на неуютный ночлег в палатке на лугу, предупредив нанимательницу, что не подписывались на подобные приключения и при первой же провокации со стороны местных улетят к чёртовой бабушке.
Все прочие же участники ночной драмы вернулись под защиту стен, и впервые за много лет ворота были заперты на ночь – блестящий корпус вертолета на лугу приводил людей в ужас.
Рыдающих детей не менее потрясенные матери уводили прочь, отовсюду слышались молитвы и брань, какой-то малыш безутешно заливался слезами на руках у Катрины, Сондру в глубоком обмороке нес в дом Кестер, мелко дрожащая Гвен сидела на ступеньках крыльца, как завороженная глядя на зарево прожектора над стеной.
Гордон, изжелта-бледный и хромающий сильнее обычного, обходил людей, пытаясь утешить, обнимал чьи-то плечи, сжимал чьи-то руки, уверял раз за разом, что все позади, и бояться нечего. Что блестящая тварь – всего лишь управляемая человеком бездушная машина, и никто не посмеет причинить им вреда в их собственном доме.
У самых дверей Сольден придержал Гордона за руку:
– Парень, сейчас не время говорить о смерти пастора. Эту весть надо огласить с умом.
Дон безнадежно покачал головой:
– Не тот это грех, чтоб выкручиваться. Только быстрее увозите Мэгги. Это дело… семейное.
Сольден крепче сжал холодные пальцы:
– Не дури, пацан. Какой, к черту, грех? Помедлил бы ты еще секунду – мы бы уже все к святому Петру номерки в очередь брали. Надо толково объяснить твоим, что задумал пастор. Они тебе еще спасибо скажут.
– Мне никогда не поверят, – спокойно ответил Дон, – я сам до сих пор не верю, хотя стоял за вашей спиной не меньше десяти минут и слушал, как дядя кольчугу на груди рвал. Я постараюсь что-то придумать, чтоб