— Держись рядом. Привязка пока нестабильна.
Ну да, конечно. Привязка. Магия. Только поэтому он ко мне прикасался. Только поэтому мы… делали все то, что делали…
Я сглотнула.
Через секунду мир снова дрогнул, но уже управляемо. В гардеробной ректора появился портал, который перенес нас на бал.
И в уши сразу ударил шум: музыка, голоса студентов, смех, звон бокалов. Огромный зал сиял огнями, подвешенными под куполом, снег кружился под потолком, не тая, а парящие ледяные птицы застывали в воздухе, рассыпаясь искрами.
Все были при параде, все были красивы. Но рядом со мной стоял ректор Айсхольм, и он выглядел так, словно был специально создан, чтобы оголять мои нервные окончания.
Мы едва сделали шаг вперед, как он наклонился ко мне ближе, чем требовали приличия. Его дыхание коснулось моей шеи.
— Тесса, — шепнул он так тихо, и только магическая связь позволила мне услышать его слова, — я все еще не могу избавиться от мысли, что ты без трусиков.
Я почти от него отшатнулась, но магия не дала. Мое лицо вспыхнуло так, что меня можно было использовать вместо камина.
— Вы… ты…, — я захлебывалась воздухом. — Это по вашей вине! Почему вы… ты не наколдовал их?
Я впивалась в него хмурым взглядом, а уголок его губ хищно дрогнул.
— Хотел потешиться над тобой, — тихо произнес он. — И сделал тем хуже для себя.
На секунду мне показалось, что пол под ногами исчез. В центре зала фейерверком взорвалась магия.
Декорация в виде ледяного оленя внезапно ожила и повернула голову в нашу сторону. А у меня сердце нырнуло куда-то в пятки: магическая привязка начала вибрировать.
То есть… снова.
Бал только начинался, а я уже на грани катастрофы. И эта катастрофа выглядела как самый опасно-красивый мужчина Академии, который шептал мне на ухо о моих трусиках.
Мне было нужно одно: слиться с толпой, раствориться. Исчезнуть на фоне блестящих платьев, искрящихся орнаментов и ледяных скульптур, которые только что хвастливо оживали перед взорами гостей.
Но вместо этого я стояла рядом с ректором Айсхольмом, влюбленным в контроль, холод и дистанцию.
И нас видели все.
У студентов округлялись глаза. Преподаватели притормаживали шаг, будто пытались услышать хоть слово. Пара деканов едва не столкнулась, так засмотрелась на нас.
— Они вместе?
— Ректор и ведьма с первого курса?
— Вы видели, как он к ней наклонился?
— Я думал, что Айсхольм вообще не умеет наклоняться к кому-то!
От шепота становилось жарко, грудь сдавливало невидимой веревкой, и трудно было сделать вдох.
— Не волнуйся, — тихо произнес Шиан, читая мои мысли. — Они быстро найдут, что обсудить еще.
— Да, но сейчас они обсуждают нас! — прошипела я, чувствуя, как запаниковала каждая клеточка.
Он чуть повернул ко мне голову, и его взгляд стал мягче.
Я попыталась дышать ровно и улыбнулась натянуто.
И тут случилось то, чего я страшилась. От нервов во мне шевельнулась магия. Моя родная, хаотичная и непослушная магия.
— Нет-нет-нет, только не сейчас, — пробормотала я, пытаясь мысленно затолкать ее обратно.
Но было уже поздно.
Елочные игрушки на центральной ели встрепенулись и вдруг ожили. Две серебряные снежинки зажужжали, как сердитые пчелы. Три шарика подпрыгнули. А маленький оловянный олень гордо встряхнул головой и пустился танцевать, звеня своими крошечными копытцами.
Толпа ахнула, я тоже.
— Ох, нет, — пискнула я. — Шиан, я случайно!
— Я догадался, — сухо сказал он, но в его голосе прозвучала… тепло-ироничная нота?!
Но на этом мой позорный парад не закончился. Вторая волна магии сорвалась с моих пальцев, и я даже не заметила, как это произошло.
Глава 7
Тесса
Магия ударила в ледяную композицию декана ботанического факультета, в огромного снежного феникса.
И феникс загорелся!!!
То есть да, снежная скульптура загорелась синим пламенем!
— Тесса Верб! — взвизгнул декан, бросаясь спасать свое творчество.
Третья волна магии вылетела из моих ладоней и подхватила трех подносчиков шампанского.
Парни взвизгнули и поплыли над толпой, безвольно болтая ногами, а бокалы разливались по воздуху, создавая настоящий «дождь роскошного алкогольного хаоса».
Музыка сбилась, все глаза уставились на меня, а мне хотелось провалиться сквозь землю. Но рядом стоял величественный и непоколебимый Шиан.
И вдруг он тихо-тихо, почти не слышно, усмехнулся.
Нет, точно! Меня не глючило. Я четко уловила легкий, скользящий и едва заметный смех.
— Ты смеешься?! — прошептала я, широко распахнув глаза.
Он отвел взгляд, будто это было неприлично.
— Нет, — ответил он ровным тоном, но уголок губ предательски дрогнул еще раз.
Я ахнула.
— Ты СМЕЕШЬСЯ!
— Я констатирую, что обстановка вышла из-под контроля, — уточнил он так сухо, что это было смешно.
— Но ты же… ну… господин Айсхольм! Вы же ЛЕДЯНОЙ АЙСХОЛЬМ! Вы не умеете смеяться!
— Теперь умею, — ответил он, скользнув по мне загадочным взглядом. — И угадай, чья в этом вина?
Я покраснела, и он видел это. Он растворил напряжение одной фразой.
Скандал, конечно, не был частью плана.
Я надеялась, что после того, как мне удалось разрушить снежную композицию, а три подносчика шампанского пролетели прямо через весь зал, все вернется в норму.
Серьезно, я уже думала, что магия немного «успокоится» и что мы можем хотя бы чуть-чуть расслабиться, когда мы окажемся в тени большого дерева, а студенты все-таки начнут пить свои коктейли вместо того, чтобы смотреть на нас, как на пару.
Но когда Шиан и я сделали еще пару шагов, поскользнувшись на том же льду (да, из-за меня!), и едва успели пригладить волосы, слухи начали расползаться по залу.
А за ними шепот и пересуды.
— Ты видела? Ректор и ведьма с первого курса…
— Погоди, они что, танцевали вместе?
— Ты видела, как он на нее смотрит? Это не просто наставничество! Это что-то большее!
— Так ты думаешь, они тайные любовники?
Я почувствовала, как краска стремительно заливает мое лицо. Я не могла поверить, что весь зал смотрит на нас так откровенно. Шиан, будто ничего не заметив, стоял рядом, взгляд его оставался холодным, но в глубине глаз мелькала тень, которую я не могла понять.
Мне стало настолько не по себе, что я почти забывала дышать.
— Это полнейший кошмар, — шептала я себе под нос, замирая на месте, чувствуя, как магия снова тянет меня к нему, как магнит.
И вот тогда все вдруг стало еще хуже.
К нам, уверенно чеканя шаг, направлялся Магистр этики.
Вот это был уже прямой удар в лицо. Преподаватель, у которого вечно все было по полочкам и идеально, подходил к нам, его глаза не просто сжигали нас, они поглощали нас.
— Ректор