— Где Артём? — спросила Алиса, как всегда. В последнее время он совсем перестала видеть брата.
— Снова ушёл… — Вероника хотела бы сказать что-то определенное, но он ей и сам ничего не сказал. Поэтому добавила. — За лекарствами, наверное. Или в казарму. Вернётся. Он ведь всегда возвращается.
Алиса кивнула.
— Я знаю. Просто пережива… — она не закончила, сморщила нос, будто пыталась укусить мысль. — Чтобы все стало как прежде.
«Как прежде» — это чистая вода из крана. «Как прежде» — свет, который льется со всех сторон. «Как прежде» — смех от глупостей, а не от нервов и стресса.
Вероника знала, что это «Как прежде» теперь живёт только в их воспоминаниях. Но она не стала говорить дочери «невозможно». Слова умеют ломать.
Они вместе прошлись до выдачи воды. Очередь была короткой, нет, не потому что воды было много и всем её хватало. А потому что одни люди научились приходить вовремя, когда как другие научились быстро работать.
Пожилая женщина спереди рассказывала, как в молодости ездила по этой линии на работу. Сейчас вместо станции — сплошное убежище, вместо объявлений диктора — шёпоты дежурных. Вероника слушала, кивала, удерживая чужую историю, как держат чужой узелок, чтобы тот не развязался и его содержимое не вывалилось.
Возвращаясь, они столкнулись с жизнями других: мальчишка у стены сосредоточенно чинил динамо-фонарик, напевая себе под нос какую-то песню. А рядом с ним спорили двое парней постарше: можно ли кипятить воду два раза, или нет? Парень лет двадцати делился половиной батончика с подростком, который до этого долго смотрел на лакомство.
Артём вернулся поздно ночью. Хоть в этих штольнях, можно сказать, всегда ночь. Он зашел тихо, настолько, что Вероника Павловна его не услышала, но зато почувствовала. Есть особый шум, который издаёт человек, когда пытается не издавать никакого шума. Она знала его очень хорошо.
— Где ты был? — спросила она без упрека, положив ладонь на его плечо.
— Мам, всё в порядке. Работал. — он улыбнулся, но улыбка была изнанкой усталости. — Вот. — достал он из кармана разгрузки какие-то блистеры. — Добыл то, о чем говорил врач. Этого должно хватить отцу до выздоровления.
Он поставил рюкзак рядом со спящей Алисой, и потянул за молнию. Внутри аккуратно расположились несколько пакетов. В одном из них виднелась съестное, а вот из второго торчал уголок ткани. Скорее всего в нем была одежда.
— Чем платил? Выдали жетоны? — всё же спросила она тихим шепотом, чтобы не разбудить дочь.
— Нет, пока не выдавали. — отозвался он быстро и сразу понял, как это прозвучало. — Вернее… — опустил парень глаза, потерев ладонью лоб. — Мам, ты же знаешь где я работаю. Ребята достали с поверхности. Удалось договориться.
«Удалось договориться» — звучало несколько странно в текущих реалиях. В этих словах не было уверенности. Но Артем звучал очень уж убедительно, и Вероника Павловна, мать семейства, не стала продолжать. Она умела вовремя молчать.
— Пойди умойся. — сказала та. — А я пока разбужу Алису. Ей скоро на работу.
— С радостью. — Артём улыбнулся настоящей тёплой улыбкой, такой редкой в эти дни. — А куда она пошла работать?
— В баре местном. — коротко бросила мать.
Он протянул руку к сестре, взъерошил ей волосы. Та фыркнула сквозь сон, и спряталась под облезлое одеяло, и только потом её глаза блеснули. В этот момент станция сделала то, что делает редко: она подыграла.
Где-то ближе к центру, почти ровно загудел генератор. Свет на мгновение стал ярче, оголяя мраморные переходы, напольную плитку, чужие лица. И снова ушёл на привычную полутень. Кто-то из их соседей пошутил: «Видали? Станция нам подмигивает». Смех прокатился в коридоре, и тут же затих, чтобы не тревожить спящих.
Позже, когда Алиса наконец встала, а вокруг опять повисла вязкая тишина метро, вся семья уселась рядом. Они пили остатки чая маленькими глотками, бережно, как если бы он мог закончиться после каждого из них.
— Мам… — сказал парень тихо. — Вы слышали новые новости? Ходят разговоры… Говорят, где-то на соседних ветках и станциях появились какие-то странные люди, их ещё называют «одаренными». Такие… разноголосые мнения.
— Слухи ходят, мы слышали. — осторожно ответила та. — Но ты сам знаешь, тут они плодятся быстрее, чем плесень. Да и лучше спрашивать о таком Алису, она у нас в центре всех слухов работает. — подмигнула Вероника своей дочери.
— Да. — кивнул сын. — Ты права. — Алиса, ты в курсе новостей?
Девушка дернула щекой, и опустила взгляд в металлическую чашку, из которой уже перестал идти пар.
— Слышала. — коротко сказала она. — И хорошего в них мало. Вроде как у некоторых людей появились сверхспособности. Но я не очень-то в это верю. — покачала девушка головой.
— Понятно. — добавил парень, и сделал большой глоток. — В любом случае, помните, что мы вместе, давайте держаться друг друга.
— Наш род особенный. — вдруг добавила Вероника Павловна. — Мы никогда не сдаёмся. И, конечно, всегда поддерживаем друг друга.
Её дети улыбнулись, и прижались к матери.
— Спасибо тебе. — хором сказали брат с сестрой, как истовые близнецы.
Они ещё немного помолчали. Каждый витал в своём собственном мире. Станция тем временем жила дальше: кто-то разговаривал шёпотом у прохода, дежурный менял перегоревшую лампу. Справа от них, через тканевую стенку, какая-то девочка не могла уснуть. От чего считала металлические клёпки на пластине.
— Сашка. — сказала Вероника одними губами, куда-то вдаль. Имя само пришло ей на уста. Старший сын был где-то там, выше, совсем в другой линии событий. Со своими проблемами. Она была уверена, что он жив. По крайней мере, ей хотелось в это верить. — Мы здесь, — так же безмолвно добавила она. Но, конечно же, никакого ответа не последовало. Зато рядом было дыхание Артёма и Алисы. Сейчас ей хватало и этого.
Перед тем как лечь спать, она привычным движением проверила, что взять с собой на следующий день. Сложила из пакетов аккуратные стопки. Отложила лекарства для мужа. Страх ещё был, он никуда не делся. Но вместе с ним было и другое, спокойное, вязкое чувство. Оно приходило только после дня, в котором выжил каждый, кто стоит у тебя перед глазами.
— Мам. — зашевелилась Алиса. — Ты засыпаешь?
— Нет, дочка, но сейчас пойду. — ответила Вероника Павловна. — Тебе на работу не пора?
— Да пора бы. — почесала девушка затылок, и поднявшись, отряхнула с коленей пыль. — Все, я побежала