Он не посмотрел на Корда. Оставив сломленного Бога гнить в его обесточенном пентхаусе, Жека шагнул в темноту коридора. Им предстоял долгий спуск.
Тяжелые гермодвери аварийной лестницы поддались с жалобным стоном. Без электричества они весили тонну, но Жека просто толкнул их плечом, и металл прогнулся, уступая его новой, неестественной силе.
Они начали спуск. Восемьдесят восемь этажей бетона и стали, погруженных в могильный холод.
Лилит шла впереди. Её крошечный фиолетовый огонек выхватывал из темноты серые ступени, бесконечные пролеты и застывшие на стенах датчики движения, которые теперь выглядели как мертвые глаза насекомых.
Алиса уснула почти сразу. Напряжение последних суток, слезы и шок вытянули из нее все силы. Она обмякла на руках у Жеки, уткнувшись носом в его плечо, её мерное, тихое дыхание было единственным живым звуком в этой бетонной шахте.
Жека шел, стараясь ступать как можно тише, но каждый его шаг отдавался гулким эхом, уходящим далеко вниз, в бездну.
— Как ты это делаешь? — тихо спросила Лилит, не оборачиваясь. Её голос в пустоте лестничной клетки прозвучал непривычно мягко.
— Что именно? — Жека поправил куртку, укрывая ноги дочери.
— Ты несешь в себе энергию, способную превратить этот город в стеклянную крошку, — суккуб остановилась на лестничной площадке шестидесятого этажа и обернулась. В тусклом свете её магии Жека выглядел жутко: фиолетовые вены под кожей пульсировали в такт его медленному дыханию. — Обычный человек сгорел бы за секунду. Его аура лопнула бы, как мыльный пузырь. А ты… ты просто идешь. И даже не потеешь.
Жека посмотрел на свои руки. Сквозь грязь и копоть проступало сияние — ровное, глубокое, как свет звезд в безвоздушном пространстве.
— Моя «нулевая аура» никогда не была щитом, Лилит, — глухо ответил он. — Я всю жизнь думал, что я — стена. Что я должен отталкивать магию, гасить её, защищать мир от этого хаоса. Но в машинном зале, когда я шагнул в Ядро… я понял. Я не стена. Я — сосуд.
Он сделал глубокий вдох, и Лилит увидела, как сияние под его кожей на мгновение стало ярче, а затем снова утихло.
— Я всю жизнь был пуст. Абсолютно пуст. И эта пустота внутри меня… она бездонна. Реактор Корда не разорвал меня, потому что он просто заполнил то место, которое всегда ждало своего часа. Я больше не Изолятор, Лилит. Я — батарейка. Бесконечная, чертова батарейка.
Лилит долго смотрела на него. В её взгляде смешались благоговение, страх и какая-то странная, почти сестринская нежность. Она, создание Нижнего Мира, знала цену силы. И она знала, что за такой дар всегда приходится платить одиночеством.
— Значит, Корпорации конец, — она снова начала спуск, и её ботинки застучали по бетону. — Без Реактора Башня — просто дорогая груда металлолома. Без энергии их технологии — мусор. Завтра утром этот город проснется в другом мире, Жека. В мире, где Корд — никто.
— Это не моя проблема, — отрезал Жека. — Пусть грызутся за его наследство. Мне нужно забрать жену и уйти.
На тридцатом этаже они наткнулись на патруль. Дюжина «чистильщиков» в полной боевой выкладке сидели прямо на ступенях лестницы. Их тяжелые шлемы были сняты, открывая бледные, испуганные лица молодых парней. Электромагнитные винтовки валялись рядом — бесполезные куски пластика без подпитки.
Когда Лилит и светящийся Жека вышли на площадку, солдаты инстинктивно вжались в стены. Командир отряда, мужчина средних лет с сединой на висках, поднял глаза на Изолятора. В его взгляде не было ни капли агрессии. Только бесконечная, смертельная усталость и немой вопрос.
Жека прошел мимо них, не замедляя шага. Он даже не посмотрел в их сторону.
Солдаты проводили его взглядами. Никто не поднял оружия. Никто не издал ни звука. Они чувствовали исходящий от Жеки жар — жар их погибшего Бога, которого этот человек уносил в своей груди. В этой тишине падение империи Корда ощущалось почти физически.
К десятому этажу воздух стал холоднее. До Жеки начал доноситься запах гари, мокрого асфальта и… крови.
Ближе к выходу на первый этаж в стенах начали попадаться глубокие борозды от когтей. Бронированные двери были вырваны с мясом. Валериан прошел здесь, оставляя за собой просеку из растерзанного пластика и бетона.
Жека крепче прижал к себе Алису. Она завозилась во сне, что-то пробормотала, но не проснулась.
— Мы почти на месте, — Лилит остановилась перед последней дверью, ведущей в центральное лобби. Она погасила огонек на пальце.
Теперь свет исходил только от Жеки. Его фиолетовое сияние выхватывало из тьмы обломки колонн и разбитые сканеры.
— Приготовься, — тихо сказал Жека. — Валериан сейчас на взводе. Он потерял магию прямо посреди триумфа. Он будет искать виноватого.
— Пусть ищет, — Лилит хищно оскалилась, и её глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым. — Ты теперь — единственный источник света в этом городе, Изолятор. Пусть попробует его погасить.
Жека толкнул последнюю дверь.
Последняя гермодверь, ведущая с лестничного марша в центральное лобби Башни «Этернити», не открылась — она вывалилась наружу, сорванная с верхних петель ударом чьей-то нечеловеческой мощи. Жека перешагнул через искореженный лист титана, бережно прижимая спящую Алису к своей груди.
Лилит скользнула следом, и её фиолетовый огонек на пальце мгновенно померк, поглощенный странным, пульсирующим сиянием, которое теперь исходило от самого Жеки.
Центральное лобби, некогда венец корпоративного тщеславия, превратилось в монументальный склеп. В абсолютной темноте, воцарившейся после блэкаута, пространство казалось бесконечным и пугающим. Огромные панорамные окна, выходившие на площадь, были выбиты полностью. Осколки бронированного стекла устилали пол ровным слоем, и в свете редких молний, бьющих в шпиль Башни где-то высоко в небе, они поблескивали, словно чешуя гигантской змеи.
В лобби ворвался ледяной мартовский ливень. Ветер завывал в пустых проемах, гоняя по залу клочья обгоревшей бумаги, обрывки дорогих гобеленов и запах озона, смешанный с тяжелым, медным душком свежей крови.
Но самым жутким была тишина.
Здесь больше не гремели выстрелы плазменных винтовок. Не слышалось торжествующих криков Клана Ночи. Блэкаут, устроенный Жекой, ударил по атакующим силам Валериана сильнее, чем любая армия Корпорации. Магия, которая вела их в бой, которая питала их мышцы и когти, внезапно испарилась, оставив после себя лишь пустоту и невыносимый эфирный голод.
Жека медленно шел по центру зала, его ботинки с хрустом дробили стекло. Фиолетовое свечение, пульсирующее под его кожей, выхватывало из тьмы картины застывшего ада.
Слева, привалившись к основанию поваленной мраморной колонны, сидел огромный оборотень. В свете Жеки было видно, что его трансформация замерла на полпути — его тело выглядело уродливым гибридом человека и волка, кожа