Чуть дальше, на стойке регистрации, изрешеченной пулями, лежали двое вампиров. Они не были мертвы, но выглядели как восковые куклы, лишенные жизни. Без подпитки от Реактора их тела начали стремительно стареть, кожа посерела и пошла морщинами. Они смотрели на проходящего мимо Жеку затуманенными глазами, в которых не осталось ничего, кроме бесконечной, мучительной жажды.
— Смотри на них, — прошептала Лилит, идя по правую руку от Жеки. Она невольно пригнулась, словно ожидая нападения из теней. — Они сломлены. Ты выдернул ковер у них из-под ног в самый разгар пира.
— Они получили то, за чем пришли, — глухо ответил Жека. Его голос в пустом лобби звучал как рокот приближающегося обвала. — Свободу от Корда. Только они не знали, что эта свобода пахнет пеплом.
Он остановился в самом центре зала, там, где на полу был выложен гигантский золотой логотип Корпорации — стилизованная бесконечность. Сейчас она была залита кровью и засыпана мусором.
Жека поднял голову. Впереди, у самого выхода на площадь, в окружении своих верных теней, стоял Граф Валериан.
Старый вампир опирался на свою трость так тяжело, словно она была его единственной связью с землей. Его безупречный черный фрак был порван на плече, а на бледном лице застыла маска ледяной ярости, смешанной с недоумением. Вокруг него кружили остатки его свиты — те немногие, кто еще мог стоять на ногах, но и они выглядели как призраки, едва удерживающиеся в этой реальности.
Дождь хлестал Валериана по лицу, смывая брызги крови с его скул. Граф смотрел на Жеку, и в его красных глазах отражалось фиолетовое сияние, исходящее от Изолятора.
— Ты пришел, — голос Валериана был сухим, как шелест опавшей листвы. Он не кричал. Он просто констатировал факт, но в этом шепоте было больше угрозы, чем в реве оборотня.
Жека не ответил. Он перехватил Алису поудобнее, чувствуя, как тепло её тела помогает ему сдерживать бушующий внутри пожар. Он стоял посреди этого замерзшего ада — живой реактор, единственный источник силы в мире, который он сам только что обесточил.
Между двумя лидерами — тем, кто правил тенями, и тем, кто стал светом — пролегла тишина, тяжелая и густая, как нефть. Весь зал, казалось, затаил дыхание, наблюдая за этим противостоянием. Тысячи невидимых глаз — раненых, умирающих, напуганных — были устремлены на них.
Жека сделал еще один шаг вперед. Стекло под его ногой не просто хрустнуло — оно расплавилось, превращаясь в каплю жидкого прозрачного камня.
— Где Марина? — спросил Жека.
Это был не вопрос. Это был приговор, который не подлежал обжалованию. И в этом разрушенном, замерзшем вестибюле Башни «Этернити» все поняли: старые правила больше не действуют. Наступила эпоха Изолятора.
Голос Жеки, низкий и вибрирующий от сдерживаемой внутри энергии, прокатился под высокими сводами лобби, заставляя зазвенеть уцелевшие фрагменты витражей.
Граф Валериан не пошевелился. Он стоял у самого выхода, под струями ледяного дождя, и его бледное, аристократическое лицо в неверном фиолетовом свете Жеки казалось посмертной маской. Старый вампир медленно перевел взгляд с Изолятора на спящую Алису, а затем на Лилит, которая застыла чуть позади, готовая в любой момент выпустить когти.
— Марина… — Валериан произнес это имя так, словно пробовал на вкус горькое лекарство. Он криво усмехнулся, обнажив клыки, которые без магической подпитки Реактора выглядели желтоватыми и хрупкими. — Ты требуешь свою женщину, Изолятор? После того, как ты предал наш договор? После того, как ты выпил океан, из которого должен был кормиться мой Клан?
Он обвел дрожащей рукой руины лобби, указывая на своих скулящих, теряющих форму оборотней.
— Посмотри на них, Женя! — голос Графа сорвался на шипение. — Они умирают от голода прямо сейчас! Ты обещал нам пир, ты обещал нам падение Корда и реки чистого эфира! А вместо этого ты принес нам пустоту. Ты украл нашу победу в ту самую секунду, когда мы вошли в тронный зал!
Жека сделал тяжелый, размеренный шаг вперед. Под его подошвой бетонная крошка и осколки стекла спеклись в единый черный монолит. Жар, исходящий от него, был настолько сильным, что Лилит пришлось отступить еще на два шага, прикрывая лицо ладонью.
— Ты получил падение Корда, Валериан, — Жека говорил медленно, чеканя каждое слово. — В этой Башне больше нет Бога. Архитектор сидит наверху в темной комнате и считает свои бесполезные миллиарды. Твой Клан свободен от его ошейников. Разве не этого ты хотел пятьсот лет?
— Я хотел СИЛЫ! — взревел Валериан, ударив тростью по треснувшему мрамору. — Свобода без силы — это просто право сдохнуть в канаве от голода! Ты забрал Реактор себе! Ты стал тем, кем был Корд, только еще опаснее, потому что ты — бродяга с окраины, который не знает правил игры!
Жека остановился в пяти метрах от Графа. Фиолетовое сияние в его венах пульсировало в такт его дыханию — медленно, мощно, неотвратимо. Дождь, залетающий в лобби, испарялся, не долетая до плеч Изолятора, превращаясь в густой белый пар.
— Правила изменились, Валериан, — Жека посмотрел вампиру прямо в красные, полные ненависти глаза. — Магии больше нет в розетках. Она не течет по трубам Башни. Она здесь.
Жека коснулся своей груди свободной рукой. — И я не собираюсь её раздавать. Я не буду новым Архитектором. Я не буду кормить твой Клан, чтобы вы превратили этот город в свои охотничьи угодья.
— Тогда почему я не должен приказать своим теням разорвать тебя прямо сейчас? — Валериан хищно прищурился. Из теней за его спиной начали отделяться три фигуры — древние вампиры-гвардейцы, истощенные, но всё еще смертоносные. — Нас всё еще много. А ты всего лишь человек, пусть и набитый эфиром, как рождественский гусь.
Жека коротко, безрадостно усмехнулся. Он осторожно передал спящую Алису Лилит. Суккуб приняла ребенка, её руки дрожали от исходящего от Жеки тепла.
Изолятор расправил плечи.
— Потому что я не просто «набит» им, Валериан, — Жека развел руки в стороны. — Я — Изолятор. И если ты сделаешь хоть шаг ко мне… я просто сниму крышку. Я выпущу всё, что я взял в Реакторе, прямо здесь.
Он понизил голос до шепота, который был страшнее любого крика:
— Я превращу этот район в выжженную пустыню. Твой Клан не просто умрет от голода — вы испаритесь. Все вы. И ты первым. У тебя нет шансов, Граф. Ты проиграл в ту секунду, когда решил, что можешь использовать меня.
В