— Вон твой майор! — указал кто-то.
— Как величать его? — спросил я.
— Шутишь? Это ж Михайло Кутузов!
Стоп! Вот так просто? Там, у себя, в номере санатория, я еще не успел прочитать в книге пару страниц, а уже рядом с Кутузовым?
— Турок отыскался, ваше благородие! — выкрикнул кто-то.
— Где? — впервые услышал я голос настоящего Кутузова.
— Недалече. Верст с десять. Слыхали, как наши пушки задали им жару?
— Чудесно! И много их там?
— Без счету, ваше благородие…
— А этот кто будет? — свесился с коня второй офицер и показал нагайкой в мою сторону.
— Не знаем. Выбрался из-за пригорка. Смотрим — стоит. Чудной какой-то. Все время озирается. Может, лазутчик?
— Щас мы его быстро вздернем на ветке, — засмеялись в толпе.
— Какой я к бесу лазутчик тебе? — возмутился я, готовясь дать решительный отпор любому обидчику. Рука сама потянулась за пистолетом, висевшим на поясе.
И тут же услышал радостный возглас:
— Гришка! Черт окаянный! Вот ты где, братец. А я тебя второй день не могу отыскать! Слухи ходили уже, что ты утонул пьяный!
Это говорил сам Кутузов, обращаясь ко мне. Он осадил коня, выпрыгнул из седла. Подошел, потрепал по плечу.
Выходит, что я какой-то Гришка? Ну хоть имя узнал.
— Знакомься, Иван Ильич, — кивнул Кутузов второму офицеру. — Мой вестовой. Довлатов Григорий. Ты его, право, должен был встречать в усадьбе моего отца.
Второй офицер бросил взгляд на пистолет, который я продолжал сжимать в руке.
— Для турка сбереги заряд, — посоветовал с укором. — Скоро набег сделаем. Ночью.
— Ты где пропадал-то, братец мой? — со смехом поинтересовался Кутузов. — Докладывали, что ты в студеную воду на спор прыгнул — и пропал. Тела так и не нашли. Я потому и не хотел верить, что утоп мой Гришка. Надеялся, что вернешься. Слава богу, не ошибся.
Я не знал, что на это ответить. Если это Гришка и в самом деле нырял и «утоп», то может наши души поменялись с ним местами? Я теперь в его молодом теле, а он в моем, более поношенном, надо признать. Боюсь даже представить, что скажет моя жена, если к ней вернется муж с мозгами ординарца Кутузова. Думаю, сдаст меня в психушку. А вообще, если этот Гриша Довлатов тоже «утопленник», то почему сейчас он (я) одет в сухой мундир, да еще имеются при себе сабля да пистолет?
— Так чего ж ты два дня не показывался мне на глаза, коль живой? — не отставал с расспросами Кутузов.
— Хворал… — буркнул я первое, что пришло на ум.
— После такой водицы неудивительно расхвораться! — заливисто рассмеялся Кутузов.
Получается, я теперь вестовой самого Михаила Илларионовича Кутузова. Пока еще не всем известного фельдмаршала, а всего лишь молодого майора, воюющего с турками. До адъютанта мне еще надо дорасти. Пока что я вестовой или ординарец. Имя, фамилия — Григорий Довлатов. Не слышал о таком в истории, если дело касалось Кутузова. Читал где-то мельком, что в разное время у него адъютантами были Ростопчин, Коновницын, а потом еще кто-то, уже при Бородино — тут я запамятовал. Так или иначе, Довлатов в памяти не всплывал. А чему тут удивляться? Если посудить, меня швырнуло туда, где может быть кто угодно. Вот сейчас передо мной армия Петра Александровича Румянцева, как я уже догадался. Теперь год — мне по-прежнему нужно узнать год, куда я попал!
Снова грохнуло далеким отзвуком взрыва.
Вскочив обратно в седло, Кутузов крикнул:
— А конь твой где, Гришка?
Ох, черт! И, правда. Любому вестовому или ординарцу при офицере положен конь. Этого я не учел. Как ответить? Но Кутузова уже отвлекли взрывы орудий. Махнув сопровождающим, чтоб следовали за ним, он пришпорил лошадь.
— Догоняй, ординарец! — крикнул мне второй офицер и поспешил за Михаилом Илларионовичем.
Колонны войск приходили в движение. Раздавались команды. Драгуны выступили вперед. Вокруг все завертелось, понеслось в бешеном ритме. Крики, пальба, плотный дым — все смешалось в одной сплошной круговерти. Откуда-то появилась и лошадь с седлом. Как возникла рядом — я даже не заметил. Просто подошла, ткнулась мордой в плечо. Фыркнула. Закусила удила. Можно сказать, даже подставила бок. Чудеса!
Вскочив в седло, я с изумлением узнал, что из меня получается отличный наездник. Вернее, этот Григорий, в тело которого я угодил, отличный наездник. А мне по наследству достались его навыки. Уже хорошо — мозги свои прежние сохранил, а навыки молодого тела Гришки тоже не растерял. Так что не придется заново учиться скакать, стрелять и на саблях рубиться.
Вскоре я узнал, что попал в 1770 год. Григорий Довлатов находился с Кутузовым во всех военных походах. Армия генерала Румянцева преследовала турок и крымских татар по молдавским землям. В одном из селений близ кургана Рябая Могила войска противников встретились. В этот период становления будущего легендарного полководца я и попал.
Небольшая молдавская деревня. Полтора десятка мазанок, разбросанных как попало по степи.
Сначала до деревни доносились пушечные раскаты, и жители с ужасом ждали, что налетят турки, предавая все огню и мечу. Потом все стихло. И вдруг однажды на рассвете появились наши войска. Вся степь пришла в движение. Пушки, кони, люди, повозки охватили деревню со всех сторон. Вокруг нее стала лагерем армия генерала Румянцева. Палатки, усеявшие степь, напоминали издали огромное стадо овец, пасущихся на траве. Тихая, забытая богом деревенька ожила. Мазанки заполнились генералами и офицерами. Хозяева уступали гостям чистые прохладные горницы. Солдаты устраивались, кто как умел: в огородах, сараях, дворах, в полях кукурузы. Кутузов тоже спал в мазанке. Я находился рядом, в предбаннике. Старые вояки обсуждали с молодым пополнением события прошедших дней:
— Обоз не поспевает за нами, братцы.
— Откуда знаешь, малец?
— Слышал от драгунов, дядя. А ты пошто такой хмурый?
— Как тут не быть хмурым, ежели слухи такие. Только Прут перешли, а обоз ждать и ждать.
— Наш Петр Лександрыч знает силу русского духа, — добавлял ветеран у костра. — Вам, молодым, только еще предстоит с крымским татарином столкнуться. Не до обозов будет.
Костры горели. Кухни варили солдатскую кашу. Армия Румянцева действительно находилась в довольно трудном положении: провианта при себе почти не было, а впереди и сзади стоял