Нет!!!
Я резко дёрнулась и упёрлась руками в грудь уже явно готового на всё мужчины.
— Получили своё? Зажали владелицу сети клиник и потискали в уголке? А теперь выметайтесь, инспектор Монфлёр!
— Что?
Кассиан застыл и неверяще уставился мне в глаза. Клянусь, я и не надеялась увидеть выражение потрясения на этой наглой холёной морде. Но теперь уже ухмылялась я.
— Выметайтесь из моего кабинета, господин инспектор, или я вызову охрану и вас выволокут отсюда вон. А ещё я подам жалобу в Аппарат Управления Цваргом за применение бета-воздействия на мирную гражданку. Хотите повестку в суд? Заточение на астероиде?
По скулам цварга пробежали желваки. Ноздри агрессивно вздрогнули, но мужчина не сказал ни слова. Глядя мне в глаза, он застегнул ширинку (о, космос, я думала, что, когда мужчина раздевается, это эротично, но нет! Когда мужчина одевается — вот что эротично!) — и вышел вон.
Ощущая ноги пластилиновыми, с трудом дыша и придерживаясь за мебель, я доползла до рабочего кресла и рухнула в него. Сердце всё ещё колотилось, как будто я решила поучаствовать в Гран-При на истребителе, а затем перепутала успокоительное и вколола пару кубиков адреналина.
— Да чёрная дыра его побрала бы! — смачно выругалась, зажмуриваясь и понимая, что бельё, впрочем, как и чулки, промокло. Идти в таком домой — все придатки застужу, надо снять.
Дыхание сбилось, а где-то внутри всё трепетало и пульсировало. О том, что получила самые яркие ощущения за последние лет -дцать, я старалась не думать. Тем более не вспоминать, как именно меня накрыло в тот момент, когда он прижался крепче, прошептал что-то жаркое, обжигающее, слишком интимное.
Цварг! Чтоб его! Цва-а-арг!
Я ненавидела то, как он это делал. И ещё больше — то, что мне это понравилось. Неприлично. Неуместно. И совершенно неподконтрольно.
Мне хотелось стенать и плакать. Как же я низко пала! Почему сразу же не выставила его прочь?! Кассиан Монфлёр — чистокровный цварг по рождению и до мозга костей. Бескрайняя Вселенная, Эстери, ты противна самой себе. Ведь обещала же!
Но я была уже давно не девочкой, чтобы устраивать истерики на пустом месте. Да, поддалась. Да, дала открыто понять, что как мужчина он привлекает меня тоже. Но на этом всё, верно? А впредь я буду умнее и наедине с ним точно не останусь.
Дав несколько секунд, чтобы прийти в себя, я набрала номер секретарши.
— Слушаю.
— Софи, подскажи, пожалуйста, инспектор уже покинул клинику?
— Да, госпожа Фокс. Он выглядел очень злым и даже не стал дожидаться лифта — просто сбежал по лестнице. А ещё, — тут она понизила голос и хихикнула, — я видела, как он взял со стола медсестры сухой лёд и приложил его… Ну, в общем, туда. И пиджаком запахнулся. Какая же вы всё-таки стерва, госпожа Фокс!
Последнее прозвучало с неприкрытым восхищением.
— Спасибо, Софи. — Я шумно вздохнула и устало откинулась на спинку кресла.
Ну хорошо, что хотя бы не одной мне теперь погано. Будет вам уроком, инспектор Монфлёр! Нечего на честных девушках свои способности использовать. А теперь всё, хватит на сегодня работы, хочу увидеть дочку.
Глава 1. Одри Морелли
Эстери Фокс. Полугодом ранее
— Умоляю, помогите! Я заплачу любые деньги!
Красивая молоденькая цваргиня, дочь одного из сенаторов планеты Цварг, заламывая руки, рыдала в десять ручьёв и орошала слезами столешницу из цельного гранита в моём офисе. Даже с хлюпающим соплями носом и опухшими от слёз глазами она была великолепна. Чистокровные цваргини вообще очень красивые. Я вот если расплачусь, лицо сразу отечёт, а глаза превратятся в щёлочки.
Обычно я не связываюсь с элитой, мои клиенты имеют более низкое происхождение. Чем меньше власти у заказчика, тем, как показывает жизненный опыт, меньше проблем впоследствии, но…
— Госпожа Фокс, это исключительный случай! Пожалуйста! Разве вы не понимаете, что это конец?! — Одри вцепилась в рукав моего платья до побелевших костяшек и умоляюще уставилась по-оленьи огромными тёмно-карими глазами.
Под «концом» клиентка подразумевала брак с молодым и симпатичным юношей. Нет, лично мне он не нравился. Я бы вообще ни за какие шиши не согласилась на брак, тем более с цваргом, но для Одри это была очень неплохая партия. Как гласила новостная вырезка на одноразовой пластиковой карточке, Кевин Дрейк был выходцем из богатого и знатного рода, весьма недурён собой, в плохих привычках не замечен, имел легальный бизнес…
— Родители настаивают на браке, Планетарную Лабораторию подключили. У нас с этим мужчиной совместимость более девяноста пяти процентов! — всхлипывая, продолжала делиться своим горем Одри. — Они даже помолвку от моего имени заключили! А я не хочу-у-у!
Она выглядела по-настоящему несчастной, вот только я кисточкой хвоста чуяла, что если ввяжусь помогать этой цваргине, то из нас двоих по-настоящему несчастной стану уже я.
— Ну не выходите за него замуж. Идентификационная карта ведь при вас. — Я попыталась забрать собственную руку из цепкой хватки клиентки, но не тут-то было.
— Нет! — Она схватила меня ещё крепче. Да так, что у неё сломался ноготь на указательном пальце. — На моей родине есть строгий закон, что девушка к пятидесяти годам обязана выйти замуж!
Я прикрыла глаза и мысленно простонала. Закон. Точно, идиотский цваргский закон, ввиду перманентного состояния расы «на грани вымирания».
— Выйдите побыстрее за кого-нибудь другого, — ответила, постаравшись сдержать раздражение. — Простите, но я не думаю, что могу вам помочь.
Нет-нет-нет, я совершенно не хочу браться за этот случай! Со здоровьем у неё всё в порядке, а значит, это не моя пациентка.
— А вы бы вышли?! — надрывно всхлипнула Одри.
Я — нет.
Но, разумеется, вслух такого не сказала. Было действительно жалко девушку, однако на лице я старательно удерживала маску безучастности. Нельзя воспринимать проблемы всех как личные, иначе можно быстро отправиться на дно. И в финансовом плане, и в натуральном. Эмпатия без фильтров — это не добродетель, а профессиональное самоубийство. Чтобы спасать других, нужно научиться не тонуть вместе с ними — и это, как ни парадоксально, важнее любого диплома.
— Извините. — Клиентка вдруг быстро-быстро покачала головой и полезла в брендовую сумочку из страусиной кожи.
«Космос, пожалуйста, пускай она ищет салфетки».
— Я не с того начала… Что же это я? Я заплачу!
Послышался характерный не то шорох, не то звон, и вместо салфеток на мою гранитную