— Только не говорите мне, что это…
— …да-да, это чистейшей пробы муассаниты! — почти радостно закивала Одри. — Просто сделайте мне новую внешность — и всё. Это будет вашим.
Вот же дурёха!
Как эта девица вообще собирается прятаться и жить дальше, если в качестве оплаты вывезла с Цварга не обналиченные кредиты и даже не анонимные чипы, а драгоценные камни, которые вообще запрещено экспортировать с её родины?! Да тут транспарант «кстати, я беглая цваргиня!» не нужен!
— Избавьтесь от них, и как можно быстрее.
— Что? — На лице клиентки выступила растерянность.
Ох, всему учить надо…
— Избавьтесь от драгоценностей как можно скорее, за любую цену. Заложите в ломбард или, я не знаю… купите на чёрном рынке бэушный флаер, потом перепродайте уже его, чтобы не осталось финансовых следов. В любом случае, ко мне приходите с деньгами, желательно с анонимными чипами. Вот это всё, — я махнула рукой на мини-сокровищницу на своём столе, на которую некоторые вполне могли бы прожить всю сотню-другую лет, — вас выдаст с головой. Никакая новая внешность и паспорт не помогут скрыться и начать новую свободную жизнь, если вы будете таскать с собой в сумочке муассаниты.
— А, да? Я не подумала… — протянула цваргиня, но тут же понятливо закивала. — Ох, госпожа Фокс, разумеется, вы совершенно правы! Я сегодня же займусь этим и принесу предварительный взнос за операцию.
Блин, не хотела ж в это ввязываться!
— Давайте вначале посмотрим вашу медицинскую карту, — пробормотала я, думая про себя, что, возможно, в ней будут противопоказания и я смогу отговорить глупышку от сумасбродного поступка.
«Эстери, ты сама полная дура, если собираешься связываться с дочерью сенатора АУЦ[1]. Очевидно же, что после её исчезновения семья поставит на уши всю Службу Безопасности Цварга, Одри Морелли будут искать во всех Мирах Федерации…»
«Знаю», — мысленно ответила самой себе.
— Ах да, конечно. Вот. — Тем временем юная (не столько по годам, сколько по мозгам) Морелли достала из сумочки планшет и протянула мне.
Планшет? Серьёзно?! Очень надеюсь, что он хотя бы не подключён к инфосети.
Я взяла устройство, убедилась, что в нём нет инфочипа, бегло пробежала взглядом данные о здоровье Одри и только после этого сказала:
— Вы понимаете, что с электронного устройства проще всего взять копию файлов и вы даже не узнаете об этом? Мы сейчас говорим о том, чтобы изменить вашу внешность, а с ней и расу. Такой планшет может свести в будущем все ваши старания на нет. Так хранить данные нельзя.
— О-о-о… А как надо?
— На пластелях. — Я указала подбородком на тонкие пластиковые карточки, на одной из которых была напечатана новость о помолвке Одри Морелли с Кевином Дрейком. — Типографии используют их, потому что пластик можно легко переиспользовать — стоит только нагреть, залить пластмассу в форму и отпечатать очередную новость. Это дёшево и удобно. В случае опасности пластель можно поднести к батарее или сунуть под кипяток — информация навсегда будет утеряна. А вот форматирование любого электронного устройства не дает стопроцентной гарантии того, что специалисты не достанут из него старые данные при острой необходимости. Ещё есть вариант — бумага, она легко возгорается, но это может привлечь ненужное внимание. Бумагу используют лишь те, у кого много денег. Дерево на многих планетах — дорогой материал, как-никак, а переработанный пластик используется повсеместно. Пластели можно встретить всюду: от бедного Захрана до сверхтехнологичного Танорга.
— О, спасибо… Буду знать, — изумлённо пробормотала Одри.
Я подтянула планшет поближе и повторно уставилась на отчёты о здоровье цваргини. Понятное дело, что, если скажу «да», перед операцией мои сотрудники всё пересмотрят несколько раз вплоть до детского гриппа, но всё же до заключения я хочу убедиться, что не упускаю ничего по-настоящему крупного… Так-так-так, что тут у нас? Группа крови, свёртываемость…
— Не знала, что Эстери Фокс по образованию медик, — заискивающе улыбнулась Одри.
Я же смогла из себя выдавить только кривую ухмылку.
— Когда ты владелица самой крупной сети подпольных клиник, то волей-неволей становишься немного медиком, немного юристом, немного бухгалтером, немного безопасником и даже немного патологоанатомом. В общем, всеми понемногу.
— О как. — Клиентка внезапно смутилась и потупила взгляд. — Не думала, что это так сложно. Ну… в смысле, управлять каким-то бизнесом. Мне всегда казалось, что это всего лишь деньги считать, а всю работу за тебя делает кто-то другой.
«Всю работу за тебя делает кто-то другой».
Я еле сдержалась, чтобы не фыркнуть. Ну какая же она ещё маленькая девочка… Так, ладно, сосредоточимся на медицинских данных. Гемоглобин, лейкоциты, печёночные пробы… Так, а вот это интересно! Судя по анализу ДНК, у Одри четыре с половиной процента человеческой крови.
— И кем вы собираетесь стать? Неужели человеком? — спросила я, не отрываясь от данных будущей пациентки.
У цваргинь, в отличие от мужчин их расы, нет ни рогов-резонаторов, ни хвостов, но их выдает цвет кожи — сиреневый. Очевидно, что под «новой внешностью» Одри Морелли в первую очередь подразумевала не иную форму носа или разреза глаз, а сложную операцию по смене кожи.
— Ну, это ведь самое логичное. — Цваргиня пожала хрупкими плечиками. — У меня прабабка была таноржкой…
— Ясно. — Я оборвала Одри на полуслове, требовательно протянула руку, а когда она вложила свою ладонь в мою — резко перевернула и полоснула по коже скальпелем, который всегда предпочитала носить с собой.
Густая алая кровь выступила на лиловой ладошке цваргини и часто-часто закапала прямо на планшет. Девушка побледнела.
— З-зачем вы это с-сделали?!
— Тс-с-с! — шикнула, считая про себя.
Во-первых, амплуа бессердечной стервы-эльтонийки надо поддерживать, а во-вторых, надо убедиться, что у неё регенерация цваргини, а не человека. Четыре с половиной процента в нашем деле — огромный риск. Мне не нужны трупы. «Фокс Клиникс» берётся за самые сложные и неэтичные операции, но не убивает. В конце концов, это моя репутация.
Кровью залило всё вокруг, но порез затянулся так, как должно это происходить у чистокровной цваргини. За семьдесят две секунды. Отлично, хоть тут сюрпризов не должно произойти.
Я вернула руку плачущей испуганной Одри и подвела итог:
— Спускайтесь на