«Прости, Гектор, но моё инкогнито на Тур-Рине больше не приоритет». С этой мыслью я достал идентификационную карту из кармана штанов и продемонстрировал молоденькому полицейскому:
— Сенатор Кассиан Монфлёр, один из пятидесяти пяти членов Аппарата Управления планетой Цварг.
Парнишка замер, его глаза стали размером с блюдца, бета-волны страха всё ещё били из него, как из перегретого генератора, но теперь они перемешались с паникой и шоком.
— Ч-что? — прохрипел он, вскакивая с кресла для дежурного. — С-сенатор Монфлёр?..
— Он самый. — Я кивнул, не прерывая зрительного контакта и убирая карту. — Пока что я здесь инкогнито, но… мне очень нужна информация об этом гуманоиде. — Ещё один кивок в сторону голограммы. — Это преступник.
— Но…
— И вы, и я знаем, что это так. Мне требуется исключительно список площадей, которыми владеет Хавьер. Я могу действовать официально и запросить всю информацию от АУЦ через ваше руководство, а также добавить к запросу жалобу, что некий Дэвид… — я бросил взгляд на бейдж, — Силантьев отказался сотрудничать.
— Я н-не отказываюсь! — Парень шумно сглотнул вновь и уставился на меня по-совиному круглыми глазами. — Просто… поймите… Господин Зерракс м-м-м… не последнее лицо на Тур-Рине, и… я не хотел бы, чтобы он узнал, что я сообщил о нём какую-либо информацию.
«Потому что это тварь с руками по локти в чужом дифрене, которая ухищряется пожимать ими ладони сотрудников СПТ», — закончил мысленно.
Раздражение поднималось кислой волной изнутри и оседало в горле. Дэвид вряд ли знал Зерракса лично. Скорее всего, он вряд ли даже знал, кто именно в СПТ работает на эту мразь. Но он боялся. Боялся на уровне инстинкта — не потому, что сталкивался, а потому, что не идиот и слишком хорошо понимает, как устроен Тур-Рин.
«Кассиан, с твоей стороны было очень наивно ожидать от местной полиции честности и неподкупности», — насмешливо фыркнул внутренний голос, вызывая секундную вспышку гнева. Я подавил её — сейчас нужна холодная голова! — и продолжил:
— И всё-таки вы всегда сможете свалить всё на меня. Я же сенатор Цварга и потребовал от вас выдать информацию. Ко всему, у неё низкий уровень секретности.
Дэвид сомневался. Даже к ментальному фону можно было не прислушиваться, сомнение было написано у него на лице. Скорее всего, пообщавшись ещё полчасика или часик, я бы его убедил добровольно передать всё имеющееся на Кракена, вот только не было у меня этого времени. Оно утекало как солнечный ветер! Коммуникатор показывал почти одиннадцать. В восемь вечера моя женщина собиралась выходить замуж за урода, а потому я обязан успеть вытащить Лею до этого часа любой ценой.
Я оглянулся, убеждаясь, что в приёмной больше никого нет, и… сделал то, за что на Цварге могут отправить на астероид, если узнают. Я поставил руки на стол, перенося вес тела вперёд и резко сокращая расстояние между нами, напрягся и послал такую бета-волну в ответ, которая полностью нейтрализовала страх парнишки. Это было совсем не сложно, с учётом того, что чувство было ярко выраженным и чётким. Говоря о Зерраксе, он в первую очередь боялся за свою жизнь. Секунда-другая, и взгляд дежурного изменился. Он стал почти осоловело-счастливым. Вот что бывает с гуманоидами, когда с них снимают все тревоги.
— Дэвид, я же сенатор, — протянул я, глядя в глаза парнишке. — Чего вы боитесь? Если вы дадите мне список имущества Зерракса, то никакой закон не нарушите. Я же, в свою очередь, гарантирую, что никто не узнает о нашем разговоре, если вы так переживаете.
— Я переживаю? — Он моргнул и нахмурился. — Да нет… я не переживаю. Сейчас распечатаю файлы на пластелях, господин сенатор. К сожалению, бумажных носителей у нас нет… Конечно-конечно, подождите немного.
Дэвид, не задумываясь, отчего у него так резко изменилось настроение, бросился исполнять мою просьбу. Через десять минут я уже выходил с толстой стопкой документов, распечатанных на одноразовых пластиковых карточках. Большинство из них имели зелёный цвет и являлись официальными данными, но с моим внушением Дэвид распечатал ещё и с десяток форм на голубых пластелях.
— Это площадь, которая официально не принадлежит Хавьеру, но после тщательного анализа и наблюдений в СПТ сделали выводы, что она под его м-м-м… властью. Ну, вы понимаете? — понизив голос, очень тихо сказал юный блюститель порядка. — Не знаю, зачем вам это всё, но умоляю, не рассказывайте никому.
К этому моменту воздействие ослабло, парень вновь начал дёргаться и сомневаться, правильно ли поступает. Пришлось повторно приложить его нейтрализующей бета-волной, высыпать на стол двадцать тысяч кредитов чипами и — уйти как можно быстрее.
— «Гранд Лакс», — громко скомандовал автопилоту, принимаясь изучать документы.
Договоры, распоряжения, протоколы, финансовые сводки, реестры собственности… Тончайшие пластели множились, как клетки под микроскопом, и каждая была важна. Каждая могла стать ключом.
Я не ожидал такого объёма. Мозг лихорадочно перебирал: какие можно отбросить, какие — делегировать, что — отфильтровать, кому — доверить. Но доверие здесь было роскошью. Кому доверять? Даже если оцифровывать и пересылать всё Альфреду и Гектору, это займёт минимум несколько часов. А ведь итоговые места надо ещё будет проверить. У меня нет на это права!
Первым делом я набрал Рамироса и велел одному из цваргов остаться при Эстери, а двум другим релоцироваться в «Гранд Лакс» в максимально сжатые сроки. Затем внезапно позвонил Гектор:
— Господин Кассиан! Вы уже сели? Вас разыскивают в космопорту… Я взял на себя смелость зарегистрировать на рейс…
— Что? Какой рейс?
— Вы собирались вернуться… — растерянно протянул помощник, а я грязно выругался.
— Гектор, я ужасно занят. Я остаюсь на Тур-Рине.
И пока голограмма помощника ошеломлённо молчала, я добавил:
— Найди и обзвони все свободные частные охранные предприятия и пришли их сотрудников ко мне. Нужно как можно скорее.
— Да я же уже послал троих цваргов с лицензией на плазменное оружие и даже лёгкие космические снаряды. Сэр, вы хотите собрать армию?! — изумился помощник.
— Да, Гектор, считай, что армию. Чем больше, тем лучше. И все мне нужны сегодня же, как можно скорее. Спрашивай всех, кто уже находится в системе Тур-Рина. Край — сегодня восемь вечера.
— Будет выполнено, — бесцветным от шока голосом сообщила голограмма.
Время! Двенадцать!
Ярко-красные цифры над панелью мигнули, словно издеваясь. Осталось восемь часов. В лучшем случае. На проверку, фильтрацию, анализ,