— Спасибо. — Я кивнула здоровяку, и стальная хватка моментально разжалась.
Я нырнула в свой кабинет и тут же прошла вдаль за перегородку. В этой части у меня было что-то вроде гардеробной… Это сложно объяснить, но, когда ты владелица полулегального бизнеса на Тур-Рине, нужно иметь под рукой и парики, и всевозможные костюмы, и халат хирурга, и накладной живот для беременной, и даже усы и бороду… Всё может пригодиться.
Тур-Рин формально входит в Федерацию Объединённых Миров и даже считается одним из люксовых курортов для богачей: здесь есть и круглосуточные казино, и спа-отели, и бильярды-боулинги-иллюзионы, и даже сложно вообразить, чего здесь нет. Но то — красивая обёртка Тур-Рина. Никто в здравом уме и памяти не станет притеснять или обижать толстосумов, которые летят на планету развлечений, чтобы потратить здесь свои денежки.
Законы изнанки Тур-Рина, созданной для коренного населения, увы, совсем другие. Жёсткие, если не сказать жестокие. Порой тут случаются такие разборки, что даже Системная Полиция не всегда рискует ввязываться, предпочитая закрывать глаза на некоторые аспекты.
— Так-так-так, — пробормотала я, выбирая, что же надену для владельца складского помещения.
Времени наводить марафет было в обрез, но я понимала, что в обычной юбке-карандаше и белой рубашке буду Хавьеру Зерраксу неинтересна. Не той орбиты он субъект. Все женщины в понимании арендодателя были существами второго сорта, не способными заниматься бизнесом и приносить какую-либо пользу, кроме как в постели и на кухне.
Со мной у Хавьера всё не задалось с самого начала. На момент передачи дел его предшественником (с Вороном у меня, кстати, сложились вполне сносные отношения) никто не претендовал на складскую площадь в «Квартальных Масках», и Хавьер, скрипя зубами, на «безрыбье» продлил со мной договор. Интересный такой договор, по которому взять и внезапно выгнать меня без объяснения причин он не мог. Уже позднее власти облагородили квартал, обновили инфраструктуру, и сюда потянулись представительства более или менее приличных компаний и появились желающие на аренду помещений. Теперь Хавьер спал и видел, как бы выселить меня и сдать площадь «нормальному» гуманоиду (читать как «особи с членом между ног»), а не какой-то там «шмаре».
— Раз уж я шлюха, то шлюха дорогостоящая, — пробормотала я, внимательно осматривая весь арсенал гардероба. — Иначе какой тебе с меня вообще прок, верно?
Туфли, узкую юбку-карандаш с вертикальным разрезом сзади и чулки я оставила, а вот офисную рубашку заменила на золотую блузку с оголёнными плечами и ключицами и к ней же добавила массивный металлический чокер. Готово! Чокер я застёгивала уже в лифте, где Рон каменной скалой отгораживал меня от дверей, чтобы никто не увидел.
В высокий флаер с тонированными стеклами запрыгнула не глядя и открыла косметичку, чтобы создать образ Кровавой Тери, который привык видеть Хавьер Зерракс: тёмно-коричневая помада, ярко выраженные острые скулы и волосы, стянутые в тугой конский хвост, а затем переплетённые в хлёсткую косу. Образ завершали строгие туфли-лодочки на высоком каблуке — намёк на то, что у боли есть эстетика. Дорогой садо-мазо в его самой изысканной, утончённой форме.
Глот уверенно вёл флаер через плотный поток, а я, покачиваясь от резких перестроений, короткими движениями рисовала стрелки. Рон неодобрительно поджимал губы, но молчал. Стоило нам запарковаться у нужного здания, как он внезапно выдал:
— Если этот хмырь тронет вас, как в прошлый раз, то я подрихтую ему морду!
Наверное, все адекватные женщины на моём месте расплылись бы счастливой лужицей от такой заботы, но, увы, Кровавая Тери к адекватным никогда не относилась.
— Если ты ударишь Хавьера, — медленно произнесла я, глядя в глаза телохранителю, — то я останусь без склада с дорогостоящими и редкими лекарствами. Часть инвесторов затребует кредиты назад, некоторые постоянные пациенты, вероятно, скончаются, а репутация «Фокс Клиникс» навсегда будет втоптана в грязь. Я разорюсь, и все мои подчинённые, включая тебя, лишатся зарплаты, а некоторые, между прочим, кормят семьи. — О том, что сама воспитываю девятилетнюю дочь, напоминать не стала. Телохранитель и так это прекрасно знал. — Ты этого хочешь, Рон?
Здоровяк, как и следовало ожидать, тут же пошёл бурыми пятнами по щекам и шее и опустил взгляд в пол.
— Нет, — буркнул он. — Но меня бесит, как он позволяет себе общаться с вами, босс! Вы же такая… такая…
— К счастью, это видишь только ты и на моей репутации не сказывается, — отрезала я, не давая закончить фразу и добавила мысленно: «Скорее, только играет в плюс, и по изнанке расходятся слухи, что Кровавая Тери — та ещё бешеная сука, которая не чувствует боли».
— Рон, так я могу на тебя положиться? Ты же не станешь делать глупости? Если это не так, то я возьму с собой Глота.
Мужчина поиграл желваками так, что татуировка змеи на его голове зашевелилась, но через несколько секунд всё же процедил:
— На меня можно рассчитывать, босс. Я не подведу.
Я облегчённо вздохнула, нащупала в кармане жакета скальпель, сжала рукоять и разжала. Просто на всякий случай. Глот запарковался у обшарпанного невысокого здания, облицованного красно-коричневым кирпичом. Наученный опытом взаимоотношений на теневой стороне Тур-Рина, он сразу же развернул флаер так, чтобы было удобно стартовать за секунду. Рон нехотя потянул ручку двери, выпуская меня из безопасного салона, и привычно занял место в двух шагах позади.
Назвать встретившее нас помещение офисом мог бы только тот, кто разом ослеп, оглох и потерял обоняние, но Хавьер предпочитал говорить о своём гараже именно так. В нос ударила густая смесь машинного масла, металла, подгнивающих досок, пыли, грибка и Вселенная-знает-чего-ещё. Я на миг задержала дыхание, перестраиваясь на чудный аромат офиса и привыкая к полутьме.
Многочисленные стеллажи до потолка стенами возвышались направо и налево, отгораживая на тысячах квадратных метров что-то вроде небольших помещений. Хавьер Зерракс в известных кругах носил кличку Кракен. Он был расчётливым типом и использовал просторное помещение одновременно и как офис, и как склад, оказывая услуги по хранению экзотических предметов. Один из его мордоворотов у входа отмер и сделал знак следовать за ним. Конечно же, я знала, как пройти в этом лабиринте до арендодателя, но предпочла сделать вид, что плохо ориентируюсь.
Вдыхать приходилось через раз — слишком уж специфическое амбре витало в воздухе, а ещё я старательно гнала от себя мысли о том,