Ещё несколько шагов — и мы встретились с Хавьером Зерраксом взглядами. Это был моложавый мужчина… Крупный, даже слишком, с короткими светлыми волосами и густой рыжеватой щетиной, острым водянисто-голубым взглядом и таким оскалом, от которого на теле непроизвольно начинают бегать мурашки. По расе… да не пойми кто, как и у большинства коренных тур-ринцев, в крови намешано всякого. Ничего страшного визуально в Хавьере не было, скорее он имел внешность почти кинематографическую: высокий лоб, по-мужски брутальные черты лица, широкий разворот плеч, зубы идеально ровные и белые… Вот только когда он смеялся, мне всё время чудился не то лязг цепей, не то скрип мела по стеклу. Он был объективно красив, но я слишком хорошо видела его нутро.
— О, моя дорогая Тери пожаловала, — произнёс Хавьер выразительно низким басом.
Это стало сигналом: все прихвостни Кракена мгновенно и бесшумно ретировались из закутка шефа.
— И тебе добрый вечер.
Я взглядом приказала телохранителю удалиться тоже. Хавьер всё равно потребует диалога тет-а-тет, но если я буду держать Рона при себе до последнего, то продемонстрирую страх. А такому мужчине страх — последнее, что стоит показывать.
— Так-так-так, — пробормотал владелец данного лоскута изнанки, облизывая сальным взглядом и заглядывая в декольте. — Кто бы мог подумать, что сама Кровавая Тери появится у меня сегодня в офисе.
— Ты же ведь звал.
— Какая послушная девочка, ай-ай-ай, люблю, когда ты строишь из себя покладистую кобылку. Тебе идёт…
Я криво усмехнулась, стараясь задавить зарождающееся в груди отвращение, и провернула стандартный манёвр, отвлекая от лица, на котором могли проступить мои истинные эмоции, — будто невзначай провела пальцем по ободку чокера.
Хавьер Зерракс внешне не был уродом, отнюдь. Он даже хвастался, что в нём течёт кровь ларков[1], но фигурально выражаясь — да. Та ещё мразь. Собственно, прозвище «Кракен» ему дали отнюдь не из-за внешних данных или намёка на щупальца, а из-за чудовищных пристрастий. Два месяца назад Оливеру пришлось вырезать селезёнку девочке, чтобы спасти, и это было услугой Хавьеру. Тот признался, что перебрал с алкоголем и решил поиграть в дартс, но под рукой не было походящей мишени.
Хозяин складской территории, опасный делец и наводящий ужас мужчина в одном флаконе проследил взглядом за моим движением. Его зрачки едва заметно расширились. О да, этот трюк работал безотказно — лёгкий намёк на подчинение, смешанный с холодной независимостью, выбивал из колеи даже самых хищных игроков Тур-Рина.
— Ты знаешь, как правильно расставлять акценты. — Голос Кракена опустился на полтона ниже, приобретая бархатистую хрипотцу.
Я медленно вернула руку на талию.
— Интуиция, — лениво отозвалась, стараясь выглядеть непринуждённо. Хотя сердце колотилось в груди так, что рисковало проломить грудную клетку.
Сексуальное напряжение — вещь полезная. Особенно с такими девиантами, как Кракен. Но главное — не переборщить. Держать дистанцию ровно на грани между вызывающим интересом и опасным азартом.
— Моя секретарша передала, что ты якобы не получил оплату, но я проверила — банковская транзакция проведена. Вчера ровно в полдень на твой счёт поступило две тысячи кредитов, как прописано у нас в договоре. Стандартная месячная плата, — холодно сообщила я.
Хавьер широко улыбнулся, отчего встали дыбом волоски на руках, но я мужественно даже не дёрнулась.
— Две тысячи было до недавних пор. Со вчера ставка — две тысячи сто кредитов. Итого твой долг за прошлый месяц составляет ещё сотню.
Я с трудом удержалась, чтобы не поморщиться. Мы оба знали, что эта сумма для Хавьера — сущий пустяк. Он хотел видеть меня, и это внезапное повышение арендной платы — лазейка, которую он нашёл в договоре со времён сотрудничества с его предшественником Вороном. Там было условие, что повышать таксу арендодатель имеет право не чаще раза в квартал и не более чем на пять процентов, но ничего о том, что он должен предупреждать об этом клиента заранее. Ворон играл по-честному и всегда обозначал рост таксы заранее… в отличие от Хавьера Зерракса.
И тем не менее я предприняла попытку решить вопрос деньгами.
— Тебе сегодня же будет перечислен долг.
— Нет-нет-нет. — Мужчина прицыкнул языком и приблизился. Теперь огромная фигура криминального авторитета нависала надо мной. В нос ударил терпкий одеколон с нотами лемонграсса. — Долг надо было выплатить ещё вчера, а сегодня набежали проценты.
«Как и следовало ожидать, верить в то, что с Кракеном можно рассчитаться деньгами, — верх наивности».
— Что ты хочешь?
— Тебя.
Он выдохнул на ухо, а меня замутило — и от слишком резкого запаха лемонграсса, и от физической близости. Я слишком хорошо знала его настоящего: девочки из соседнего кабаре с завидным постоянством прибегали в «Фокс Клиникс». На «чай с тортиком», разумеется… Как же. Сколько мы с Оливером их перештопали — не сосчитать.
— Ты знаешь, я не продаюсь, — выпалила быстро.
Чересчур быстро.
Хавьер Зерракс плотоядно облизнулся.
«Шварх[2], Эстери! Нельзя так, а то он поймёт, что ты его боишься. Твоё поведение и отсутствие страха — и есть та сама ниточка, благодаря которой он интуитивно не смешивает тебя с ночными бабочками. Сохраняй лицо!» — строго шикнул внутренний голос, заставляя держать осанку идеально прямой.
Мужчина, словно угадав, о чём я думаю, криво усмехнулся и резко обхватил меня за талию, впечатывая в широкую грудную клетку. Усилием воли я подавила желание закричать, дав команду телу обмякнуть. Несопротивляющаяся жертва — это неинтересно. Сейчас я должна быть скучной.
— Какая же ты строптивая кошечка, всё никак не могу тебя разгадать, — тем временем прохрипел Кракен и чуть отстранился, заглядывая в глаза. — Я почти поверил, что идея секса со мной тебя не заводит. А на свидание пойдёшь?
Кто опаснее психопата во главе теневого мира? Только психопат во главе теневого мира с нарциссическим расстройством личности.
Я повела плечом, увеличивая расстояние между нами на несколько сантиметров. Вроде бы немного, но дышать уже легче. Резкий отказ будет ошибкой. Это не тот тип мужчин, которые принимают чужие личные границы спокойно. Если дать понять, что он проигрывает, он усилит хватку, проверяя, насколько далеко