Двери у кабинетов одинаковые. Щучу глаза, чтобы разглядеть надпись на табличках: написано мелко и неразборчиво. Но раз все сидят, значит, и мне надо.
— Кто наследный? — спрашиваю для порядка.
Но то ли не слышат, то ли не понимают.
— Крайний кто? — повторяю по-другому и громче, может, они неграмотные тут все.
Одна с восточным разрезом глаз и в смешных резиновых тапках показывает мне номерок в руке.
— За вами буду, — говорю я ей и усаживаюсь рядом.
Ёлки! У меня ж тоже номерок в кулаке зажат, бумажный такой. А я и не заметила! Написано «А12».
То и дело невидимый голос оглашает цифры и номер кабинета. Женщины вокруг меня сменяются, а я всё сижу. И сижу… И сижу. Как в МФУ за подпиской.
— Номер «А12», пройдите в кабинет «7».
Заглядываю в нужную дверь, там замусоленный мужчина средних лет в сереньком пиджачке сидит в ворохе бумаг и по телефону разговаривает, а сам машет мне рукой, мол, заходи-садись.
— … А кого? Туда никто не хочет. А я что сделаю? Ну и пусть просят, авось загнутся. Против воли не могу, — говорит он загадочно в трубку. — Героические тушки закончились. Бодибилдерши, магички и другие одарённые — все вышли. Так им по квоте дали. А я что? Пара есть невероятных красавиц, но не могу расходовать. Держу на случай, если по блату придут. Так некого же! Понял, ладно. Понял.
Я же пытаюсь прочесть, что написано на табличке, которая на столе стоит, по очертаниям вроде имя. Но шрифт мудрёный, имя тоже трудное, то ли Дукалис, то ли Амариллис.
— Здравствуй, красавица! — одаривает он меня своим вниманием, оставив трубку и широко улыбаясь.
— Здравствуйте, дяденька, — киваю я.
— Аденька, — поправляет он. — Адонис Викторович Семисобакин. Добро пожаловать, в РЦП!
Это ж когда я так нагрешить успела за свою короткую жизнь, чтобы сразу да в РЦП⁈
— Распределительный центр попаданок, — поясняет он.
А, ну теперь всё понятно.
— Понимаешь? — Он смотрит в свои записи и читает. — Ана-ста-сия.
По моему лицу очевидно, что нет.
— В общем, дела твои таковы. В некое случайно-неслучайное время ты совершила некоторое воздействие на пространство. И эта совокупность факторов привела тебя сюда, в РЦП.
— Я, честное слово, не специально!
— Это, смотря с какой стороны посмотреть, Анастасия. Как понять, что случайность, а что воля, так сказать, судьбы?
— Это смерть?
— Нет, ни в коем случае. Это приключение.
— Я не могу, уважаемый Кадонис! — складываю руки домиком. — У меня на носу депрессия, а в устном творчестве слон не валялся.
— Моя же ты дорогая! Специально для тебя есть маленькое непыльное дельце. Нравишься ты мне, поэтому чего полегче даю. А как справишься, сразу отправлю тебя в мир твоей мечты. С баблти, розовыми пони, прекрасными принцами и… о чём там нынче девушки мечтают? В самый радужный и лучший. Тебе это творчество и не понадобится.
— А назад можно будет? В мой мир?
— А ты откуда? — он опять смотрит в свои бумаги, затем морщится. — Фу. И ты туда хочешь вернуться?
— Мне там нравится.
— Ну и молодёжь нынче пошла! Никак из зоны комфорта вылезать не хотят… — закатывает глаза он. — Но по-другому никак. Или задание, или небытие. Хочешь в небытие?
— Не очень.
— Ну я так и знал! В общем, потенциал в тебе я вижу огромный.
— Так и есть, — киваю.
— Будущее великое, — продлевает он.
— Ух ты!
— По глазам вижу, спасительница миров.
— Я-то?
— Ты. Сгоняешь в один, там пустяковое дело — победить зло, а я тебя сразу верну. И отправлю куда хочешь, хочешь к принцам, а хочешь — в старую общагу. Туш… Тельце у тебя неплохое, в самом, так сказать, расцвете сил, так что обойдёмся без камуфляжа и примочек. По рукам?
— Ну хорошо. А я точно…
— Ну разве б я стал тебя на гиблое дело подписывать, Анастасия? Кстати, о подписи. Подпиши здесь, — он сунул мне под нос бумагу. — Согласие на назначение. Здесь: согласие на обработку персональных данных. Здесь: отсутствие претензий в случае акхе-кхе-рти…
— Чего? — пытаюсь я прочесть мелкий шрифт.
— Ыхи-кхи-бели, — продолжает он кашлять. — Неважно, простая формальность. Давай шустрее, у меня там желающих на твоё задание — полон коридор. — Вот и умница.
Он внимательно следит за тем, как я ставлю подписи, и удовлетворённо кивает.
— Теперь с этим листком зайди в кабинет «13», поставь резолюцию на преодоление языкового барьера, и на выход! Жду тебя с победой, дорогая моя!
Он чуть ли не взашей выталкивает меня в коридор.
Добираюсь до двери с нужной цифрой, где получаю от ярко-накрашенной девицы квадратный штамп на своё направление и молчаливое указание к огромной надписи «ВЫХОД».
— Представляешь, — впереди меня идут и бурно обсуждают свои назначения две старушки. — Я буду теперь молодой аристократкой с юным телом и магическим даром! А ты?
— А я ангел жизни, В новом мире мне обещали мощные крылья и способность летать, а ещё бессмертие! А ты деточка, теперь… кто?
Оборачиваются они ко мне и с любопытством ждут ответа.
— А я… Настя, — растерянно сообщаю я.
Женщины по очереди исчезают в светящемся дверном проёме. Я протягиваю свой лист к этому прямоугольнику, и меня будто засасывает внутрь огромный полиглот…
Глава 3
Слюха
«Вот это снега навалило!» — думаю, полёживая в мягком сугробчике.
А над головой бескрайнее небо… Как у Толстого: бескрайнее небо Штирлица. Только другое. Мне поначалу даже кажется, что это галлюцинации. Перед глазами так и плывут разноцветные всполохи, распускающиеся словно цветы: красные переходят в зелёные, зелёные — в синие, синие — в жёлтые. Да меня же до сих пор торкает! Ого! Красиво! Как эти штуки. Типа северного слияния.
А главное, не холодно, даже тепло. Слышу