Мне почудилось, что начался дождь, но это несколько капель горячей крови сорвались мне на лицо. После этого тень химеры растворилась на фоне черного идола и исчезла.
Я лежал, прикованный к земле неистовой психической силой, а в сознании бушевал ураган эмоций, подстегнутых страхом и адреналином. Но в один миг, когда отчаяние вырвало из души все чувства, передо мной предстала картина во всех своих деталях.
Агнец должен пролить кровь. Ритуал должен был быть закончен. Салим Аль-Салех, наш Салем, был призван сюда не просто так. Многие годы культисты Благохора пытались вызволить своего хозяина, и отправляли на срыв его печатей энергию душ принесенных в жертву людей. И теперь… его унесли. Чтобы завершить нечестивое воскрешение.
Но ведь Саркофаг должен был хоть кто-то охранять, чтобы предотвратить вызволение Неизбежного. Стража, способная нести свою вечную вахту для сохранения баланса во вселенной, чего бы это ни стоило.
– О Боже, – только и вырвалось у меня. – ведь это мы и убили защитников.
И никогда не было никакого сердечника перезапуска, и никогда не будет. Все чертово путешествие нас водили за нос, лишь бы крестоносцы продолжали свой священных поход…
– Узрите, насекомые. Вот, где закончился ваш Бог и начался… Я.
Небеса затянули черные тучи, и воздух начали прочерчивать пурпурные молнии. Электрические разряды били в саркофаг, и с каждым ударом массивная цепь содрогалась, взрываясь тысячами железных осколков. С грохотом падающего металла меня покинула вся надежда. Сотни узоров -печатей, высеченных на каменной плоти монолита, засияли изнутри красно-фиолетовым светом, но мощи защитных символов не хватало, и каждую секунду они крошились и обращались в пыль со все большей скоростью.
Как бы тяжело мне не было признавать – мы проиграли. И уже, как следствие, я понимал, что здесь больше нельзя находиться. Скоро прогремит взрыв, который уничтожит все в радиусе нескольких километров от эпицентра. Есть всего один шанс спастись.
Собрав остатки сил, мне получилось последними крупицами воли направить астральное тело к проклятым энергетическим кольям, пригвоздившим мою телесную оболочку к земле. По одному, я вырвал обжигающие комки скверны из себя, и почувствовал, как мышцы вновь стали подчиняться мозгу.
Я начал ползти. Я полз, сдирая кожу на руках об острые камни, торчащие из травы, и пытался дотянуться до Арсения. Напитанные силой древесные корни пришли в движение и старались ухватить меня сочащимися гнилью щупальцами. Несколько таких успели проскользнуть вдоль тела, и на открытой коже сразу вздулись мерзкие волдыри.
Энергетические волны накатывали валообразно, и в короткие моменты я мог продвинуться на двадцать-тридцать сантиметров за раз.
Арсений. Без него я не уйду. Вот он, лежит в нескольких метрах от меня. Нужно только еще немного проползти, протянуть руку и… есть! Я смог дотянуться до его разодранной куртки. Немного подтянул к себе тело, и, положив руку ему на живот, зажмурился и мысленно начал молиться.
Пускай сработает, Боже! Как страшно! Дом, дом, асфальт, бордюр, земля, трава, дерево. Дерево, широкая крона и тысячи листьев!
По ушам ударил гулкий хлопок, а перед закрытыми веками промелькнула голубая вспышка. Затем, все резко стихло, и наступила сплошная чернота.
Не знаю, как долго я лежал, вслушиваясь в окружающий мир и свое хриплое дыхание. Под ладонью в мерном ритме вздымался живот Арсения, что немного успокаивало. Слава богу, живой.
Окружающая вокруг тьма не давала понять, где мы находились. Но многие ощущения, не связанные со зрением, давали понять, что оказались мы в лесу. Постепенно тьма растворялась, и из сумраков проступили стволы осин, берез и редких сосен. Где-то вдалеке ночное небо насыщалось предрассветной сизостью, вычерчивая черные облака над угасающими звездами.
Холодная, но в то же время мягкая от опавшей листвы земля и торчащие из нее сплетенные корни приятно изгибались под израненными пальцами. Под лохмотья, что раньше можно было назвать одеждой, проникал легкий ветер. Кроны деревьев мерно шумят, спокойно покачивая ветвями. Где-то вдалеке ухнула птица. Неужели получилось?
Я втянул носом воздух, наполняя легкие всеми возможными запахами.
Мы дома.
Моя невозможная идея удалась. Я сам не до конца поверил, что мой расплавленный от напряжения мозг смог провернуть трюк, который у меня так сносно никогда не получался. Свернуть пространство в одной точке и развернуть в другой. Даже не верилось. Хартис на руке вредно покалывал, выпуская из-под кожи легкий туман.
Арсений резко дернулся, завертелся, и шумно, глубоко вздохнул. Возможно, прилив адреналина вернул его обратно в сознание, но сразу прийти в чувство он не мог. По обрывистому дыханию было легко понять, что он испытывает сильную боль от удара о камень, и находится в полуобморочном состоянии.
– Тише, – я придержал его плечи. – мы дома, все хорошо. В лесу. На Земле, я смог нас перенести.
У Зорина в кармане того, что раньше было курткой, я нащупал маленький фонарик. Я зажег его и увидел рассеченное лицо друга, покрытое запекшейся кровью. Кусок кожи над бровью болтался, как лист отклеившихся обоев, и с него стремительно вытекала кровь. Также я посмотрел на часы, что пришли в норму и снова отсчитывали время – половина пятого утра. Время в другом мире сыграло с нами в свою злобную игру. Однако, ночь близка к завершению, и скоро начнет светать.
С еле шевелящимися пальцами я оторвал лоскут ткани от своей футболки, и приложил к голове товарища, стараясь унять кровоточащую рану.
Вроде, новых кровоподтеков не появилось.
– Пере…нести? – ему не хватало сил взять тряпку,