– Он… – я не знал, как завести эту тему в нужное русло и сказать все правильно. Поэтому пришлось сказать все, как есть. – Салем не выбрался. Я не смог его достать. Его… забрала какая-то тварь и унесла прочь.
– Как? – Зорин вздрогнул и попытался встать, но тут же снова упал на прелую листву. – нам… нам нужно вернуться. Как можно быстрее!
– Нет смысла, – я покачал головой. – Салем уже, скорее всего, погиб.
– Не в этом суть, дурак! – Арсений оттолкнул меня и попытался встать на колени. – если не закрыть, ух… если не закрыть разлом, то Неизбежный грядет в наш мир, и потом…
Слева от нас яркий взрыв на границе леса разорвал небо.
Предрассветный горизонт озарил огромный рогатый силуэт.
Мне почудилось, будто мои глаза охватила слепота. Понемногу зрачки привыкли к жгучему сиянию в небесах. Мы молча стояли и смотрели на то, как гигантская фигура высился на десятки километров вверх, пронзая облака своим необъятным корпусом. Оно неподвижно стояло, и, казалось, смотрело прямо на нас.
– Мы проиграли, – Арсений рухнул на землю, схватившись за голову. – один раз я смог предотвратить этот ужас, но теперь… не в этот раз. Господи, я не смог…
Я молча глядел на него, пытаясь осознать заторможенной головой последствия того, что только что произошло. В этот момент Арсений Зорин выглядел, как затравленный ребенок. Впрочем, если он выглядел настолько плохо, то обо мне можно и вовсе не говорить.
– И что нас теперь ждет? – спросил я.
– Я не знаю, – он закрыл лицо руками.
Я еще раз посмотрел туда, где треснул Мир. Не сумев подобрать нужные слова, я сел рядом с Арсением. Прислонив спину к стволу дерева, я подобрал упавший желтый березовый листок и начал крутить, тупо глядя в одну точку. И тишина была свидетелем нашей беспомощности.
Вознесение душ обречено.
Новый бог смотрел на нас и смеялся.
Эпилог
Вышли мы из леса лишь спустя пару часов, когда утреннее солнце начало всходить и осветило тучи розовыми лучами. Гигантский силуэт Нового бога исчез, но его присутствие ощущалось повсюду – воздух был словно наполнен новой примесью, что горчила легкие и не давала вздохнуть полной грудью. Скверна Благохора теперь будет везде, просачиваясь в воздух, почву и воду, и не будет от неё спасения. Кое-где на земле уже начали прорастать гнилостные корешки и колючие лозы.
Еле волоча ноги, мы вышли к трассе, на которой смогли воочию лицезреть одно из явлений нового мирового порядка:
На обочине, рядом с влажной от росы травой, в воздухе зависла неподвижная прозрачная фигура. Извилистые струны шли от головы призрака и, обрываясь, свободно трепетали от каждого порыва ветра. Призрачный силуэт смотрел на восток, изредка поднимая тонкие руки к груди, роняя их и снова устремляя свой взгляд вдаль. Фантом, зависший меж двух измерений, не вправе податься хоть куда-нибудь. Обреченный ждать.
Спустившись в кювет и с большим трудом поднявшись на дорогу, нам открылась картина автомобильной аварии. Серый седан не справился с управлением и врезался до самого руля в столб. Принимая в расчет раннее утро, водитель, скорее всего, заснул и даже не осознал своей смерти.
Мы подошли поближе к автомобилю и заглянули внутрь. Как и ожидалось, один водитель. Немощный старик, уронивший на руль голову под самым неестественным углом. Никаких пассажиров.
Арсений, придерживая одной рукой тряпку на голове, открыл заднюю дверь седана и грузно упал на сиденье. Я немного постоял возле машины, неловко держась за открытую дверцу. Не найдя повода теперь куда-то спешить, я обошел автомобиль и тоже сел на место справа от Арсения.
– Видать, – он кивнул в сторону призрака неподалеку. – душа теперь, отделившись от тела, никуда не уходит.
– Тот парень? – я указал пальцем на неподвижную фигуру, издалека походившую на манекен, обвешанный старыми тряпками. – а я думал, я его один вижу.
– Не один.
Некоторое время мы сидели молча. Зорин откинул голову назад, время от времени трогал рану на голове и злобно цыкал. А я долго переваривал последние события этой чудовищной ночи. Некоторые моменты даже не хотелось снова прокручивать в голове, так тяжко было на душе. Прошло немало времени, прежде чем я набрался духу и сформулировал единственный верный вопрос.
– Какой план? – спросил я.
– Во-первых, – Арсений даже не открывал глаз. – доберемся до квартиры. Во-вторых, постараемся не умереть. В-третьих, вернемся и исправим все, что натворили.
Я прижал руку к груди, где начало щемить уставшее сердце. Через тонкую ткань я почувствовал какой-то странный объект. Будь в моей жизни больше вредных привычек, то я бы даже на ощупь понял, что это такое.
Я извлек из рваной куртки обмотанную полиэтиленом сигарету. Мятая, надорванная в одном месте, обещанная. Победная.
– Это Салема? – спросил Зорин.
– Да, – сказал я, а у самого защипало в глазах. – он сказал, что нужно раскурить ее, когда… когда вернемся.
– Уважим тогда.
В бардачке автомобиля валялась оранжевая зажигалка, в которой еле-еле плескалось топливо. Дрожащими руками, я с третьего раза зажег ее и поднес худой огонек к бумажному кончику. Подпалил, втянул