Еще бы. Подруга не рисковала вылететь через пару дней, и ей даже хватило наглости флиртовать с Джошем, будто он не начальник, а ее бойфренд. Криста же, оставшись на отшибе этого праздника жизни, как всегда, начала искать проблемы в себе и тихо пожелала подруге успеха.
“Сара не виновата в том, как люди обращаются со мной!” – повторяла она всю дорогу до дома. – “Но что я могу изменить? И почему вообще ради кого-то я должна казаться другой? Неужели так сложно принимать всех такими, какие они есть?”.
Очевидно, что для нее в этом не было проблемы, но остальные продолжали транслировать то же отношение, что девушке довелось пережить в прошлом. И ей пришлось приложить массу сил, чтобы спрятать все воспоминания об этом в самом темном и дальнем уголке. А заодно – принять, что мир никогда не будет таким, каким она хотела бы его видеть.
Наручные часы просигналили “девять”. Осмотревшись, Криста собрала рюкзак с фотоаппаратом, пледом и графическим планшетом, а затем с грустью посмотрела в окно.
За ним было все то же: свинцовые тучи густой пеленой укрывали город, обрушивая на улицы моросящий дождь. Пустые тротуары и шелест листьев навевали меланхолию и совершенно не способствовали вдохновению, которое должно было запечатлеться на главной странице сайта серферов.
Впервые девушка не испытывала радости от уныния природы. Напротив, оно вызывало настолько тягостное чувство, что Криста боролась с желанием взять сюжет из головы. Но, подумав об отце, который тоже искал прекрасное во всем, что видел, подошла к окну и, нарисовав солнце на стекле, прошептала:
“Почему я не поехала туда вчера? Теперь мне придется искать что-то необычное и стоящее среди холодного песка и ветра. Как вообще это возможно в такую погоду? Может, стоит подождать? Нет…На выполнение этого задания мне дали два дня, а значит, я не успею создать шедевр, которого они так ждут. Конечно, у меня нет времени. Я должна придумать что-то, иначе все мои надежды на карьеру в Form & Flow рухнут”.
Приняв решение немедленно отправиться на пляж, Криста натянула худи, подхватила рюкзак и быстрым шагом устремилась вниз по лестнице. Однако, услышав шкворчание, доносящееся с кухни, а после голос Гвен, которая говорила по телефону и, судя по тону, была чем-то раздражена, девушка замедлила шаг.
Ей меньше всего хотелось привлекать внимание мамы, ведь она точно попыталась бы ее остановить и уничтожить последнюю надежду быть замеченной таким крупным специалистом, как Джош Праймер. Поэтому Криста старалась идти как можно тише, останавливаясь каждый раз, когда слышала приближение Гвен.
И ей бы удалось сбежать из дома незамеченной, если бы ее не задержал обрывок фразы, небрежно брошенный матерью.
“У Кристы есть родители! И она счастлива!” – вскрикнула та, стукнув о столешницу лопаткой.
Эти слова настолько прочно засели в голове девушки, что ей было непросто захлопнуть дверь и уйти. Ведь смутный образ настоящей матери все еще приходил к ней во снах, а краткие воспоминания о далеком детстве бередили душу.
Криста не знала, почему оказалась в приюте в четырехлетнем возрасте, но, попав туда, убедила себя, что обязательно вернется домой. Месяц за месяцем, год за годом она плакала и ночами, уткнувшись в подушку, просила маму забрать ее. Только все становилось лишь хуже.
Неприятие со стороны других детей, которые давно потеряли надежду, проявлялось все отчетливее, издевательства становились изощреннее, а попытки воспитателей остановить травлю происходили все реже. И это длилось долгие пять лет, пока не появились Бэйлы и не забрали несчастного ребенка к себе.
– Куда ты собралась в такой дождь? – заметив на пороге дочь, спросила Гвен.
– Я…должна поехать в Form & Flow. Срочное задание, – соврала Криста. – Но, с кем ты говорила обо мне?
– С чего ты взяла, что о тебе? – не слишком убедительно переспросила мать и попыталась перевести тему на обсуждение погоды, но дочь была непреклонна.
– Я слышала. Ты говорила, что у меня есть родители.
– Да…А разве у тебя их нет?
– Мам, скажи правду, – положив рюкзак на пуф, стоящий рядом с зеркалом, попросила девушка. – Это ничего не изменит.
– Хорошо. Если ты хочешь. Недавно в Департамент по делам детей и семей обратилась некая Джейн Грэ́нвилл. Она намерена найти тебя, но без нашего согласия работники не могут выдать тайну усыновления. Хотя и имеют право обратиться к нам с просьбой…
– Она хочет увидеться со мной? – удивленно спросила Криста.
– Это исключено, – категорично заявила Гвен. – Все эти годы ей не было до тебя никакого дела, а теперь она вдруг вспомнила о своих обязанностях!
– Но я…
– Если бы она любила тебя, то появилась намного раньше, Крис, – погладив дочь по голове, перебила мать. – А сейчас эта женщина только сделает хуже. Ты должна жить дальше. Забыть обо всем! Понимаешь?
– Да, – автоматически ответила дочь, хотя и всей душой была не согласна с позицией Гвен.
Конечно, она могла бы узнать обо всем самостоятельно, потому что была совершеннолетней, но, зная характер приемной матери, решила не осложнять отношения с ней и, кивнув, с горечью устремилась на улицу.
Спрыгнув с первой же ступени террасы, Криста прерывисто вдохнула влажный воздух и направилась к машине. Ее сердце отчаянно колотилось от одной только мысли о возможной встрече с реальной матерью, а руки дрожали и еле удерживали лямку рюкзака на плече. Но девушка старалась быть сильной и благодарной Бэйлам, поэтому почти смирилась с тем, что мечта, которую она так долго считала несбыточной, могла осуществиться и закрыть в ее душе глубокую рану.
Почувствовав сильную дрожь из-за холодных капель, что, стекая по лицу, так и норовили пробраться под кофту, Криста распахнула дверь Хонды и собралась сесть. Однако тяжкий осадок, оставшийся после разговора с Гвен, вновь завладел ею и отчаянно потребовал вернуться.
Она слишком долго была удобной, и сейчас очень