— Нет, — наконец-то вымолвила я. — Но у нас есть все камни, Себастиан. Смотри, — и я протянула ему мешочки.
Едва мужчина посмотрел на них, он так перевозбудился, что будто это он сам столько лет пытался попасть в иной мир, а не я.
— Но откуда? Откуда они у тебя?
— Француа. Он их мне дал, — не скрывая радости, ответила я.
От этих слов улыбка померкла на его лице, и мужчина тяжело выдохнул, опустив голову.
— Слушай, нам пора в поле. Уж надеюсь его-то мы сможем найти до полудня, — потрепала я рукой плечо Себастиана, путаясь вернуть в него дух бодрости. Я знала, что он не так легко простит брата. Всему нужно время, и у него будет на это время. Жаль только, что Француа об этом не узнает.
Он кивнул мне, даже улыбнулся, но не глазами, они все так же оставались печальными.
Мы поспешили из города в сторону пустыни. Но это оказалось не так просто, ибо город был и большим, и многолюдным. И в конце концов, запыхавшись, оставили его у нас за спиной, продвигаясь в противоположную от моря сторону.
Взобравшись на бархан, я готова была остановиться и лечь на спину, раскинув в стороны свои конечности. Я до того устала, что с минуты на минуту могла свалиться. Но Себастиан показал вдаль, сказав, что там самое подходящее место и был прав, ибо на том месте по каким-то аномальным условиям погоды была более ровная площадка, удобная и наиболее подходящая для ритуала.
Я посмотрела на небо. Солнце было практически в зените. Если я хотела попасть сегодня домой, то нам следовало поспешить.
Собрав всю волю в кулак, мы вновь двинулись в путь.
Оказавшись на пустыре, мы открыли книгу, наперед уже заложенной закладкой из буклета, указывавшей на нужную страницу, и начали раскладывать камни по четырем сторонам света. Это было сложно, ибо по солнцу уже не определишь — оно было практически в зените, но благо, Себастиан был фокусником и смог раздобыть в своих закромах компас, что нам неимоверно помог. Между прекрасными переливающимися на небесном светиле камнями мы воткнули перья птиц, которые то находили на улицах Марамбы от куриц, то выдергивали из голубей, а Себастиан даже смог раздобыть павлинье перо у какого-то продавца диковинок.
Часы были готовы, и мы встали в его центр. Далее необходимо было поднять руки наверх, но мы не знали делать нам это обоим или нет, однако на всякий случай подняли их оба.
— Смотри, мы не отбрасываем тени, — сказал он.
— Зенит, — зачем-то сказала я, радуясь тому, что пока все идет по плану.
— Я помогу с магией камней, — сказал Себастиан.
Я позволила своим редким воспоминаниям о своей прошлой жизни полностью захватить мое сознание, доверившись ему. Видела свой дом, женщину, которую я называла мамой, атмосферу, что царило вокруг меня и так сильно пожелала попасть туда, как никогда прежде.
Нас охватило пламя магии. Прожигая перья, отражаясь в камнях стихий, оно куполом соединилось над нами и взмыло ввысь. Краем глаза мне показалось, что я увидела некий силуэт мужчины вдалеке на барханах… Возможно ли, что это был Таласи? Или все же Француа, что пришелся проститься с братом… Этого мы никогда не узнаем, ибо едва мы хлопнули на счет три в ладоши, как нас закружило, расщепило и перенесло в другое место.
Глава 34
Я ускорила шаг. Мне так не терпелось вновь оказаться дома. И с каждой секундой, с каждым вдохом будто наполнялась воспоминаниями. Булыжник под ногами, стук редких колес ранних экипажей, знакомый говор местных... Я дышала воздухом моей жизни, той, что я по глупости сама себя лишила, перепутав состав магического зелья времени.
однако что-то все же было не так. Именно эту неправильность я и пыталась понять. Словно нутром чуяла, что за следующим поворотом реальность меня сильно разочарует. Этому способствовал и стук молотка, и крики каких-то мужчин, раздающих приказы. Но мало ли здесь какие работы, видно ведь, что город развивается не по дням, а по часам.
И вот я, нахмурив брови, нечаянно споткнулась. Удержавшись за каменный забор, поднимаю глаза и вижу на том месте, где я ожидала встретить родимый фасад — стройку.
Здания снесли и вместо него уже возвышалось на два этажа некое странное строение, безликое, с непонятной арматурой, грубое и вовсе лишенное каких-либо условий для проживания.
Вывеска, которую все же я смогла разглядеть сквозь пелену слез, гласила:
«Идёт строительство ткацкой фабрики. Будьте осторожны. Близко не подходить!»
Я в ужасе уставилась на эти слова. Последние капли надежды, словно издеваясь надо мной, прошептали, что возможно я ошиблась улицей, возможно, это не мой дом. Но тут я увидела дату (она были внизу и скрыта за разросшимся сорняком): 1917 год.
Мое сердце екнуло.
Я тщетно пыталась вспомнить, в какие годы я здесь жила, но в воспоминания всплывали в моей голове куда медленнее, да и те их осколки, которые в данный момент мне были совсем не нужны в эти минуты. Однако я была уверена, что это была середина 19-го века и явно не 20-го.
Сколько же лет прошло с момента моего отсутствия?!
Мне на плечо легла чья-то рука.
— Что-то не так, да?
Я совсем забыла, что пришла в этот мир не одна. Повернув голову, я увидела беспокойное лицо Себастиана. И его все еще немного нахмуренный взгляд: он все еще привыкал к моей прежней внешности.
Едва мы перенеслись в мой мир, я вновь стала брюнеткой с темными глазами и совершенно иными губами. Я это скорее ощутила своими пальцами, но потом Себастиан протянул мне карманное зеркало, в отражении которого я узнала прежнюю себя: красивую, хорошо сложенную, чуть ниже ростом. Однако мой спутник помнил меня с рыжевато-пшеничными, более короткими волосами, что торчали в разные стороны и с более невзрачным лицом. И он все еще разглядывал меня, пытаясь наложить прежнюю Изи на Викторию, кем я и являлась на самом деле.
Я не знала, что ему сказать. Не знала, как сообщить, что прошло где-то столетие в мое отсутствие и у меня теперь нет дома. Я все еще не готова была признать, что все, что мы сделали, было зря.
Мимо проходила девушка. Если судить логически, я не понимала в нынешней моде ничего, но все же