— Виктория Андраде и Себастиан Делон, — ответила я, успев опередить своего спутника.
— Значит, Андраде, — высказала свою мысль миссис Клафлин. — И, судя по сходству с портретом, родственница натурщицы.
Я кивнула. Кем я должна была представится самой себе предположительно сотню лет спустя? Внучкой? Правнучкой?
Глава 35
— Хотите забрать? — с каким-то собственническим голосом предложила хозяйка.
— Нет, — чрезмерно резко ответила я, будто сама эта мысль опалила мой голос.
— Тогда я вас не понимаю, — присела женщина, немного успокоились, что на ее имущество никто не имеет виды и не придется вести бумажные дела через суд с правом оспаривания прав на сей труд.
— Что вы знаете о семействе Андраде, сень... Ой, миссис Клафлин, — вежливо исправилась я.
Хозяйка позвонила в колокольчик и к нам со всех ног выбежала девушка, что мы встретили на улице.
— Принеси нам чаю, — даже не посмотрев на нее, скомандовала женщина. Девушка кивнула и тут же исчезла.
— Мало. К сожалению, я знаю мало о семействе Андраде. Лишь то, что это портрет дочери сеньора Андраде, которую все боялись здесь, однако которая смогла найти свое счастье где-то в горах провинции, откуда мне и доставили сей портрет. Говорят ваш родственник обанкротился и распродал все с молотка.
Я опять кивнула, делая вид, что это мне уже известно.
— А эту картину мне привезла моя двоюродная сестра Фишер, что поселилась неподалеку от их имения. Говорит, что впервые видит, чтоб работу самого Лакруа продавали за такие гроши. Видимо, информация о том, что Андраде разорены, не успела привести к их дому известных аукционистов и ценителей искусства.
Я опять кивнула. Так было странно слушать о моих неких родственниках, коих я не знала.
— Значит, девушка с портрета не исчезала? — поинтересовался Себастиан.
— Нет, конечно, как же тогда она смогла бы продолжить свой род, — усмехнулась миссис Клафлин. — Хотя правильнее было бы сказать род своего супруга, но, если сестре Фишер не изменяет память, ее дети, — и женщина кивнула в сторону портрета, — все еще носят ее фамилию. Хотя нет, — исправилась она, — не все дети, а лишь дочери. Поговаривают, что это наделало много шуму в то время.
— Она жива? — зачем-то спросила я, удивляюсь самому факту глупости мною сказанного.
— Кто? Она? — рассмеялась миссис Клафлин, не зная уже как смотреть на меня: с жалостью или легким недоумением. — Думаю, ее внук возможно еще жив, если, конечно, смог рассчитаться с долгами.
— Долгами? — уточнила я.
— Он вложился на военную деятельность Испании. Однако сеньору Альфосо это было не по душе. И мы принимали слабое участие в военном деле, и скорее проигрывали по всем фронтам. Было весьма наивно делать ставку на былое величие нашей страны. Предположу, что ваш родственник был слишком амбициозен и консервативен, что и послужило его банкротству, — сделала свои выводы хозяйка сего дома.
Я мало чего понимала в ее речи, но факт того, что некая Виктория заняла мое имя и место в обществе, за пределами этого города, было подозрительным.
Возможно, мои родители придумали эту историю, чтоб хоть как-то бросить пыль в глаза общества?
— А у Вас есть адрес имения, где проживает сей человек? — мне захотелось побывать в том месте, где некогда жила я. В Мадриде сейчас меня уже ничто не держало.
Когда горничная зашла с подносом, миссис Клафлин попросила ее дать ей бумагу со стола и написала пару слов, позже протянув бумажку мне.
— Чаю? — предложила она, но мы вежливо отказались, и поблагодарив, вышли из дому.
Прошло без малого полдня, когда мы, используя всевозможный транспорт (мир и впрямь развивался ужасно быстро), в том числе и собственные ноги, добрались в сумерках в Фонт-Роха, в частности в деревушку Алька, где нам предоставили кров в местной гостинице, за которую я понятия не имела чем и как расплачусь. Оставалась надежда лишь на магию, что все еще теплилась где-то глубоко во мне. Но медленно остывала, не подпитываемая местной реальностью и выдохшейся после смены измерений и жизней, если можно так сказать.
Комната была тесной и темной, но освещалась электричеством — чудом воплоти! Я начинала верить в истинную магию человечества: даже не зная о существовании столь тонкой материи, как колдовство, они все же создавали уникальнейшие вещи из ничего!
Учитывая, что помещений в гостинице было мало, ибо все готовились к традиционной осенней ярмарке, что должна была пройти на днях, в ней уже поселились жители из соседних регионов. Поэтому, когда бородатый и немного пьяный администратор предложил нам этот номер с одной двухместной кроватью, нам пришлось согласиться. Себастиан в этот момент шепотом проговорил что-то типа «я лягу на полу», но его слова оглушили местные ребятишки, что приехали с родителями на столь яркое времяпровождение.
Стоя в номере, где две четверти занимала кровать, а одну четверть — платяной шкаф, я украдкой смотрела на Себастиана. О том, что он ляжет на пол и речи быть не могло, так как тогда его ноги будут просто-напросто торчать из окна.
— Здесь уютно, — проговорил он, рассматривая убранство комнаты и выискивая что бы оценить здесь по достоинству.
— Уж не «Palais de la Magie», — усмехнулась я, вспомнив убранство здания, коим буквально пару суток назад и был сам Себастиан.
Он улыбнулся.
— Я смел считать, что глубина самого человека и отражает суть вещей. Таким образом, у меня было куда больше фантазии, чем у того — кто создал эту, эээ… — и Себастиан обвел рукой комнату, пытаясь подобрать подходящее словечко, — миленькую коморку для швабр. Однако, чем-то она мне напоминает нашу ночь в Марамбе. Хотя там даже разместился Франц…
Себастиан замолчал. Возможно, сейчас было самое время передать ему письмо от брата? Или все же подождать? Ведь я знать не знала, о чем тот там написал, а расстраивать моего путника после столь долгого путешествия не хотелось. В связи с чем, я решила повременить.
— Немного грустно думать о том, что никогда его не увижу, — проговорил он, смотря на пол.
— Ты простил его? — мягко поинтересовалась я, на что он пожал плечами.
— Чтобы он не натворил, он навсегда останется для меня братом.
Я не выдержала и вынула из кармана конверт. Сделала это быстро, боясь дать себе время и тем самым передумать.
— Что это?
— Его передал Француа с камнями. Сказал передать тебе, когда мы окажемся в моем мире.
Себастиан некоторое время покрутил его в руках, а потом все же открыл. Я не могла сдержать любопытства и посмотрела на то, что было